и я увижу, в чем она замешана, если замешана.
Я нажимала на веки, пока не увидела звезды. Мари Роден была женщиной, которая преследовала меня во сне. В подвале ее дома были три запертые двери. Я слышала, как за одной из них плакали дети, видела избитое тельце, прикованное цепями к кровати.
Я ничего не понимала. При чем тут я? Неужели меня так довела моя первая серьезная работа за более чем год – кошмарное нераскрытое дело с участием трех маленьких девочек, как говорили и Гарри, и Кайл? Неужели стресс вплел в мои кошмары смутно знакомое лицо, которое я приняла за осознанное сновидение?
Если бы Барт был жив, он бы понял, что делать.
Я сплела пальцы и моргала, пока мой взгляд не прояснился. Барт посоветовал бы мне не рисковать карьерой из-за дурацкого сна, это уж точно. Может быть, стоило прислушаться к этому совету. Мне нужен был одноразовый телефон. Но что я могла сказать? Что думаю, будто в подвале государственного представителя Мари Роден подвергаются пыткам двое детей? Это точно примут за розыгрыш.
Мне вспомнились слова Ру о том, каково видеть опасность в каждом углу, даже если ее там нет.
Даже если мои кошмары о Мари Роден были осознанными видениями, я ничего не могла с ними поделать. Я не могла спасти всех.
В прошлый раз, когда я пыталась это сделать, погибли трое мужчин.
Мои кости словно превратились в холодный, тяжелый свинец. Мне нужно было двигаться, прежде чем он заполнит мое сердце. Я резко поднялась, так резко, что задела об стол мягкую плоть над коленной чашечкой. Мне отчаянно требовалось сменить обстановку.
Я решила пойти в приют. Я не записывалась, но еще одна пара рук всегда могла пригодиться.
К тому же там я могла бы посмотреть домашний адрес Роден на одном из компьютеров.
Могла бы.
Глава 28
Ван
Миннесоту разбудил проливной дождь. «Дворники» с хлюпаньем гоняли льющий с неба горячий суп с одного конца стекла на другой, когда я вела машину к Лич-Лейку. В надежде избежать хотя бы липкой влажности я включила кондиционер.
– Тебе стоит ехать помедленнее, – посоветовал Гарри, положив руку на приборную панель.
Я вела как обычно, потому что это была моя обычная машина и погодные условия на нее не влияли.
– Ты нервничаешь из-за моей нечистоплотности? – поинтересовалась я, намекая на тот наш разговор возле бара «Спот». Ему как-то удавалось держать себя в руках и не смотреть на пол, заваленный пакетами из-под фастфуда и обертками от завтрака. Я пообещала себе все это выбросить, когда стану в следующий раз заправлять машину, на случай, если потом ее выделят кому-то другому.
– Я не вижу ничего на метр дальше света фар, – нахмурился он. – В случае чего мы не сможем внезапно остановиться. Лучше сбавить скорость.
Я наклонилась вперед, чтобы сквозь слой воды разглядеть хоть что-нибудь.
– К тому же ветрено. Включи радио. Я хочу услышать, сколько времени пройдет, прежде чем эта паршивая погода прояснится.
Он был прав. Подождав семь минут, мы узнали, что сегодня весь день будет идти сильный дождь, а ночью ожидается гроза.
– Ты когда-нибудь задумывался, почему гроза бывает только ночью? – спросила я.
– Во многом это явление равнинного региона США, – произнес Гарри с типично учительской интонацией. – В течение дня тепло, поднимаясь от земли, встречается с солнечными лучами. Однако ночью…
Я выставила ладонь вперед:
– Я просто хотела поддержать разговор.
– Это нужно знать.
– Я предпочитаю тайны. – Я едва сдержала улыбку. Мне пришлось признать, что скрупулезность Гарри меня успокаивала. Если с кем и можно было обсудить любые факты, так это с ним.
Сильный порыв ветра толкнул седан вправо, и дождь понемногу начал утихать. Теперь мне были видны поля и леса за ними, деревья, которые шатались, как пьяницы.
– Лич-Лейк за тем холмом. Мы позволим Комстоку взять на себя инициативу?
– Конечно. – Гарри убрал руки с приборной панели. – Это его дело.
Я кивнула и приоткрыла окно, чтобы впустить сладкий аромат мокрой от дождя земли.
– Пока мы там, я хотела бы задать миссис Кайнд несколько вопросов.
Гарри взглянул на меня.
– Ты хочешь быть на одной волне с Комстоком.
Он был прав. Сегодня Тереза Кайнд должна была узнать о возможной смерти своей без вести пропавшей дочери, которая, скорее всего, жила в этом районе последние сорок лет. Чем более упорядоченными будут наши вопросы, тем легче ей будет. Хотя я сомневалась, что Комсток захочет работать со мной в команде.
Мои мысли подтвердились, когда мы подъехали к жилому комплексу и сразу же увидели машину Комстока без опознавательных знаков. Стекла были опущены, из машины несло сигаретным дымом, его физиономия выражала все оттенки злости. Он опустил окно, оторвал задницу от сиденья и вышел из машины одновременно со мной. Гарри задержался в поисках зонта. Дождь вновь начался, и какое-то время мы с Комстоком смотрели друг другу в глаза, как два ковбоя в городе, где есть место лишь одному.
– Вы опоздали, – наконец сказал он.
– Погода, – добродушно ответил Гарри, открывая заднюю дверь машины, чтобы достать с заднего сиденья набор дорожных принадлежностей. – Мне кажется, будет лучше, если новости миссис Кайнд сообщу я. Крайне важно, чтобы она поняла, что есть большая вероятность, но точно мы сказать ничего не можем, пока не проанализируем ДНК.
– Ты уверен, что она даст тебе согласие? – спросил Комсток.
– Не вижу причин, почему нет, – пожал плечами Гарри.
– Нам точно нужно вваливаться к ней такой толпой? – поинтересовался Комсток, глядя на меня.
– В команде должны быть мужчина и женщина, если есть такая возможность. – Я понимала, что он не позволит мне задать ни одного вопроса. – Такая возможность есть.
Комсток повернулся к Гарри:
– Ты готов?
Гарри кивнул.
– Тогда иди первым.
Дождь размыл сосны, окружавшие жилой комплекс, их слабый запах стал резче и сильнее. Четыре строения были идентичны: трехэтажные здания, каждое на три квартиры, с балконом на втором этаже, все окрашены в темно-серый цвет и все с белыми дверями. Комсток шел позади Гарри, так что меня было не видно. Мысль о том, чтобы поставить ему подножку, была соблазнительна, но я понимала – это обойдется дороже, чем стоит того.
Гарри позвонил в дверь. Я отошла в сторону, чтобы миссис Кайнд, открывая, могла увидеть и меня.
При мысли о том, что первым она встретит Гарри, по моим жилам пробежала волна тепла. Ей предстояло услышать нечто ужаснее, но не было человека, который мог бы деликатнее сообщить
