class="p1">– Да, но проходите же. – Хардинг несколько смущенно прокашлялся и, сняв воображаемую пылинку с синего пуловера, добавил: – По поводу вчерашнего, Хэрриет. Разумеется, новости явились ударом, но я надеюсь, что вы не…
– Пожалуйста, – выдавила Хэл. Предательский румянец покрыл щеки. – Не нужно…
Однако Хардинг явно собрался закончить фразу, и Хэл оставалось только терпеливо выслушать довольно пафосный спич, который по большому счету свелся к извинениям за вчерашнее.
– Это не значит, – закончил Хардинг, – что меня не тревожит умственное состояние матери. Но я был не прав, весьма не прав, предположив, что вы как-то связаны с этим, Хэрриет. Если вы и имеете отношение к этой истории, то только как сторонний наблюдатель. Ну что ж, довольно. – Он кашлянул и опять принялся снимать пылинки с пуловера. – Поговорим о более приятных вещах. Надеюсь, вам лучше?
– О да, – закивала Хэл, хотя щеки у нее все еще пылали. – Спасибо. Я прекрасно себя чувствую. Сегодня уже смогу пуститься в дорогу.
– Сегодня в дорогу? – Хардинг поднял брови. – Об этом не может быть и речи, дорогая. Все бенефициары должны быть у мистера Тресвика в его конторе в Пензансе, да и помимо этого, нам тут многое надо уладить.
При упоминании встречи с адвокатом Хэл затошнило, да так сильно, как будто под ней разверзлась земля. Конечно, она понимала, что будут разного рода препятствия и формальности, но, воображая, как обделать свое дельце, она полагала, что пошлет документы почтой с далекого безопасного расстояния. Правда, это было раньше, пока она еще надеялась на пару тысяч фунтов максимум. А теперь, когда к удостоверению ее личности привязано все огромное состояние…
Мысль о том, что надо идти туда стоять с ноющим сердцем, пока будут просматривать ее бумаги, не очень вдохновляла. Вероятно, придется также отвечать на разные вопросы – непростые, те, что Хардингу, Абелю и Эзре на поминках не позволила задать вежливость. А у нее не будет времени найти правдоподобные ответы и подобрать слова. А что, если Тресвик поймет свою ошибку еще во время встречи? Он что, позвонит в полицию?
Хэл открыла рот, чтобы ответить, но прежде чем сообразила, что сказать, дверь за ними распахнулась, и на пороге появилась миссис Уоррен с палкой в правой руке.
– О, миссис Уоррен, – воскликнул Хардинг с подобострастной улыбкой. – Вы, конечно, поедете с нами сегодня к мистеру Тресвику?
– Конечно, не поеду, – ледяным голосом отозвалась старуха. – Я найду возможность увидеться с Бобби.
Слегка прокашлявшись, Хардинг предпочел сменить тему:
– А мы тут как раз говорили о завтраке. Как любезно с вашей стороны поставить тостер и все такое. А где можно разжиться чаем и кофе?
– Еще нет восьми, – не допускающим возражений голосом ответила экономка.
Хардинг сморгнул, изо всех сил стараясь не выглядеть побитой собакой.
– Да, разумеется, но сейчас семь пятьдесят пять…
– Хардинг хотел спросить, – послышался голос сзади, и Хэл, обернувшись, увидела в дверях Эзру. Он был небрит, и вид как с похмелья – одежда помята, волосы нечесаные, но губы тут же изогнулись в очаровательной ироничной улыбке, которая, что бросилось ей в глаза при первом знакомстве, преображала все его существо. – Хардинг хотел спросить, миссис Уоррен, не можем ли мы уговорить вас передать нам часть вашей работы, мы бы сами приготовили чай.
– Ну, не знаю, мистер Эзра. – Свободной рукой миссис Уоррен пригладила волосы. Ее корнский акцент вдруг стал сильнее. – Моя кухня – это моя кухня. Я посмотрю, что можно сделать.
Она повернулась и вышла в дверь, что располагалась в дальнем конце оранжереи.
Эзра подмигнул Хэл.
– Хэрриет. Приятно видеть вас в вертикальном положении. Неплохой концерт вы устроили нам вчера вечером.
– Я… – Хэл вспыхнула. Неплохой концерт. Намек вполне прозрачен – на то, что она симулировала обморок, но слова были неприятно близки к правде. – Я чувствую себя намного лучше.
– Это тебя непривычно видеть в вертикальном положении в такое время, если уж на то пошло, – едко сказал Хардинг.
– Что ж, тебе повезло. Может, удастся выпить чаю. Как там про кошку и про доброе слово?
– К черту кошек. Какая сварливая старуха. Не понимаю, как мать терпела ее все эти годы. Похоже, в мечтах она уже получила свои тридцать тысяч и убралась подобру-поздорову.
– Да дело-то не в этом. – Улыбка у Эзры исчезла, и он посмотрел на Хардинга с выражением, очень похожим на открытую неприязнь. – И говори тише, если не хочешь оставшиеся дни питаться холодным супом.
– Что ты имеешь в виду? Какое дело?
– Я имею в виду, что лет пятнадцать о матери заботилась главным образом миссис Уоррен – за мизерную плату. Или ты полагаешь, за те деньги, что мать ей платила, мы могли нанять постоянную сиделку? Так что тридцать тысяч, по-моему, – это еще дешево отделаться.
– Как забавно слышать, что это, оказывается, мы не могли нанять сиделку, – разозлился Хардинг. – Не представляю, что тебе может быть известно, с учетом того, что тебя не видели в наших краях почти двадцать лет. Абель тоже сбежал, но у него хотя бы есть оправдание. Те же из нас, кто до конца выполнял свой долг…
– Вот ты всегда был лицемерным дерьмом, – перебил его Эзра и усмехнулся, будто это такая шутка, правда, на сей раз в его лице не было ни очарования, ни юмора, он скорее напоминал оскалившего зубы волка.
Хэл затаила дыхание, гадая, чем кончится перепалка, но Хардинг ничего не ответил. Просто закатил глаза и развернулся в сторону столовой. На пороге он остановился, открыл дверь Хэл и учтиво подождал, пока она пройдет.
На одном конце длинного стола уже сидели Митци с детьми. Абеля и Эдварда не было.
– Хэрриет, дорогая, – поздоровалась Митци. Она решила сегодня накрасить губы, и теперь ее лицо ярким пятном невпопад выделялось в глухом, блеклом полумраке комнаты и бледном утреннем свете. – Как вы сегодня?
– Спасибо, Митци, хорошо, – ответила Хэл. Она подошла к стулу, который отодвинул для нее Хардинг, и села, оказавшись между ним и Эзрой. – Даже не знаю, что такое вчера приключилось. Холод и голод, наверно, все вместе.
– Не говоря уже о потрясении, – закивала Митци, но, потянувшись за мюсли, неодобрительно поджала губы. – Не знаю, о чем думал мистер Тресвик, вывалив на нас эдак всю историю с завещанием.
– Ну, когда-то нужно было сказать, – заметил Эзра. Он вроде бы отошел от стычки с Хардингом, на лицо вернулась более убедительная улыбка. – Может быть, он решил, что лучше отодрать пластырь одним рывком, так сказать. И покончить с этим.
– Нужно было нас подготовить, – упрямо сказала Митци. – Особенно бедного Хардинга.
– А почему
