выключатель, после чего моим глазам предстала грязная лопата и такие же грязные ботинки. Я потрогала грязь – она была еще мокрой.
Сарай был где-то шесть на шесть метров, инструменты аккуратно висели на крючках. У одной стены стояли садовый мотокультиватор и снегоочиститель. В углу рядом с верстаком, напротив входной двери, разместилась пузатая печка.
Я вытащила пистолет, навела на один угол, на другой. Маньяк мог прятаться где угодно. Этот маньяк уж точно.
– Джек Дэвис, вы арестованы за похищение Эмбер Кайнд и Лили Ларсен, а также за убийство Эмбер Кайнд. – Я вертелась во все стороны, направляя пистолет на все предметы, и сердце бешено колотилось у меня в груди. Все мои чувства обострились, запах бензина и грязи был невыносим, и топот собственных ног по цементному полу оглушал. Я чувствовала, что теряю рассудок, но иногда именно так бывает, когда ты прав, и ты единственный, кто это знает. Джек Дэвис мог быть где угодно, но мне казалось, что он именно здесь и уже закопал Лили. Я не могла ее спасти, пока не остановлю его, иначе я рисковала получить пулю в спину. Мог ли он скрутиться внутри снегоочистителя, как гигантская улитка? Или запрятаться под половицы?
Мое внимание привлекло вентиляционное отверстие наверху. В сарае было проведено отопление, хотя печь топили дровами, что не редкость на Среднем Западе. Я перетащила стремянку и поднялась наверх, включила фонарик на телефоне.
Если Джек Дэвис там, я найду этого чертова сукина сына.
Вентиляционное отверстие легко открылось. Я осветила пространство, и волосы у меня встали дыбом. Казалось, когтистая рука в любой момент схватит меня за лодыжку. Это было воплощением всех моих детских кошмаров.
– Покажись, больной урод! – крикнула я.
Вытянула шею, чтобы заглянуть в темный воздуховод. Мое горло будто наполнилось кислотой при мысли о человеке-резинке без лица, но я взяла себя в руки. Я была готова на все, чтобы спасти Лили.
Там было пусто.
Я судорожно вздохнула и повернулась, чтобы заглянуть в воздуховод с другой стороны, услышала скрип. Волна ужаса обрушилась на меня с такой силой, что я потеряла равновесие, и телефон с грохотом упал на пол.
Я приземлилась на ноги аккурат в тот момент, когда передняя часть печи начала открываться. Сначала высунулась рука, следом за ней другая, с зажатым молотком, а потом между руками появилась ухмыляющаяся физиономия Джека Дэвиса.
У меня вырвался стон.
– Брось молоток, – приказала я, и мой голос прозвучал глухо, как из колодца. – Сейчас же.
У Дэвиса было лицо, то же лицо, которое я видела, когда говорила с ним о пропавшей женщине, но его тело представляло собой жуткое зрелище, невероятный набор сцеплений и переплетений. На моих глазах он заново себя пересобрал и меньше чем за секунду принял свою нормальную форму. От скорости этих жутких движений у меня скрутило живот. Я была не готова к тому, что, когда он расправит плечи, его рука вытянется еще на несколько сантиметров, и их окажется достаточно, чтобы ударить меня молотком по руке.
Мой пистолет с грохотом упал на пол. Я рванула к нему, и молоток стукнул меня по голове. Привкус металла во рту, взрыв фейерверка в виске. Я рухнула на пол. Мой пистолет лежал к Дэвису ближе, чем ко мне, и он отшвырнул его в сторону.
– Дерзкая девчонка, – прошипел он. – Ты не имеешь права здесь находиться!
Мой взгляд скользнул по его телу и остановился на лице. Это было не лицо Фрэнка Рота, но я увидела в его глазах тот же злой свет, ту же одержимость, с которой Фрэнк убеждал людей, что самое главное в жизни – Священное Писание.
Джек Дэвис был чудовищем.
Мой мозг свело от ужаса, за зубами что-то давило и росло, росло и давило. Я вдохнула так глубоко, как никогда еще не вдыхала, и завыла.
Это началось как сдавленный детский крик, застрявший во мне с тех пор, как Фрэнк крестил Веронику. Это нарастало и становилось больше, обретало слова.
– Я выросла среди кошмаров, ублюдок! – кричала я. – Я знаю, как с ними бороться. Ты не получишь Лили!
Я наклонилась в сторону и развернула ногу, чтобы подставить Дэвису подножку. С трудом, борясь с головокружением, поднялась и, когда он упал, выхватила молоток из его руки. Он инстинктивно поднял руки, чтобы закрыть лицо, но я целилась в сторону, метила в его ухо.
Я размахнулась так сильно, что когда он упал, его туловище скрутило, и глаза закатились.
Это была не чугунная сковорода, но она сработала.
Кровь стекала по моей щеке. Наклонившись, я нащупывала его пульс – очень слабый, он все-таки был. Джек Дэвис был еще жив. Если бы я убила его сейчас, без свидетелей, никто не мог бы оспорить, что я самооборонялась. Он похитил двух девочек, издевался над ними и убил по крайней мере одну из них самым чудовищным образом.
О том, что он изменится, и речи быть не могло. Без него мир стал бы только лучше. Я уже занесла молоток над головой, но, собираясь им взмахнуть, вспомнила Гарри.
Хватит.
Я услышала голос в своей голове. Это был голос не Гарри и даже не Барта, а мой.
Я бросила молоток. Подняла пистолет, покачиваясь, убрала в кобуру. В голове у меня пульсировало. Я хотела было надеть на Дэвиса наручники, но сразу же отмела такую глупую мысль. Скрутить этого человека было невозможно.
Мне показалось, что я, выбегая на улицу и борясь с тошнотой, услышала сирены, но я не знала, на самом ли деле они визжали. Я вновь посмотрела на белый фермерский дом с синей отделкой. Лили там не было. Я знала это, но все равно крикнула:
– Лили!
Солнечный луч высветил что-то в лесу в паре сотен метров от меня. Я прищурилась. За деревьями стояла машина. Я помчалась к ней, спотыкаясь от ужаса и боли. За машиной лежала свежая куча земли.
– Лили! – вновь закричала я. – Лили Ларсен, вы здесь?
Я упала на колени и принялась копать руками. Это заняло бы слишком много времени. Я помчалась к сараю, схватила грязную лопату, которой Дэвис ее закопал, и рванула обратно так быстро, как только могла. Голова кружилась все сильнее, грудь и голову жгло, и я поняла, что плачу. Я двинулась вперед, полетела к холму, яростно разбрасывая грязь, чувствуя, как сердце вот-вот взорвется.
Лили там. Но жива ли она? Слышит ли она меня?
– Лили! Потерпите!
До меня донесся вой полицейских сирен, но я продолжала копать. Внезапно чьи-то
