игру, а его брат и сестра тайком, припрятав под скатертью, проверяли свои телефоны. Митци сидела рядом с Абелем. По другую сторону от нее стоял стул, на спинку которого был наброшен пиджак Эдварда. Только Эзры не было.
Хэл молча села на свободное место возле Ричарда, стараясь не привлекать к себе внимания. Едва она придвинулась на стуле, как дверь, ведущая в оранжерею, отворилась и миссис Уоррен, хромая, внесла огромный горшок с жарким.
– О, миссис Уоррен! – воскликнула Митци, прервав свои разглагольствования о предстоящем отъезде, и вскочила. – Позвольте вам помочь.
– Позвольте вам помочь… – Миссис Уоррен, состроив гримасу, передразнила выговор Митци, свидетельствующий о принадлежности к высшим классам, и шарахнула горшок на стол, так что струйка подливы вылилась на скатерть. – Что-то я не слышала ничего такого, когда целый день стояла у плиты.
– Миссис Уоррен, – сухо сказал Хардинг, – это не вполне уместное замечание. Моя жена ездила по делам, связанным с завещанием матери, как и все мы. А если вам кажется, что вы не справляетесь с готовкой, только скажите, мы будем рады вам помочь.
– На моей кухне не место всяким пришлым бездельникам, – отрезала та.
– В самом деле, миссис Уоррен, вряд ли мы такие уж пришлые, – огрызнулся Хардинг, но экономка уже отвернулась и вышла из комнаты. Дверь с грохотом захлопнулась. – Боже милостивый, она становится просто невыносима!
– Но она такая старая, дорогой, – просительным тоном начала Митци. – И с такой преданностью ухаживала за твоей матерью. Думаю, немножко мы ее еще потерпим, а?
– Согласен, Мит, но нужно подумать о том, что делать с…
Он прервался, поскольку снова появилась миссис Уоррен с блюдом отварного картофеля, которое она грохнула об стол и вышла, не произнеся ни слова. Митци, вздохнув, отвлекла Фредди от игры.
– Хватит, дай я тебе наложу, пока не остыло.
Жаркое было серым, неаппетитным, и, когда Митци протянула сыну обратно тарелку с шишковатыми коричневатыми комками и водянистой жижей, лицо у того скривилось от отвращения.
– Фу, мам, какая гадость.
– Это ужин, Фредди, придется съесть. Возьми картошки.
Митци взяла тарелку Китти и начала накладывать ей. Китти подцепила одну картофелину пальцами и, кинув ее на край тарелки, поморщилась.
– Картошка прямо каменная. Как яйца динозавров.
– Боже мой! – воскликнула Митци, поставив тарелку Ричарду, и стала накладывать Эдварду.
– Должен сказать, запах не слишком заманчивый, – ввернул тот, когда Митци передавала ему полную тарелку. Он положил в рот кусочек мяса и начал осторожно жевать. Хэл решила, что это все-таки говядина, хотя могло быть все, что угодно, – от баранины до дичи. – Как вы думаете, я могу попросить немного горчицы? – спросил он с полным ртом.
– Лично я бы не рискнул, – отозвался Абель. С мрачной решительностью отпилив кусок мяса, он положил его в рот и слегка скривился. – Да в общем, не так уж и плохо.
– Что я пропустил? – раздался голос в дверях, и Хэл, обернувшись, увидела Эзру, опершегося плечом на дверной косяк.
– Ах, это ты, – строго произнес Хардинг. – Как мило, что ты снизошел и присоединился к нам.
– Судя по выражению лица Абеля, пропустил я немного, – сказал Эзра. Он выдвинул стул, соседний с Хэл, и сел, положив загорелые руки на стол. – Так, и что же у нас на ужин?
– Серая тошниловка и яйца динозавров, – хихикнула Китти.
– Китти! – прогремел Хардинг. – Тобой я сыт сегодня по горло.
– О, ради бога, Хардинг. – Митци шлепнула перед ним тарелку. – Оставь ребенка в покое. Она не виновата, что у тебя плохое настроение.
– У меня не плохое настроение, – прорычал Хардинг. – Я просто прошу соблюдать за столом минимальные приличия.
– Ну послушай, миссис Уоррен совсем старая, она старалась, как могла, – начал Абель, но Эзра перебил его:
– Ах, Абель, перестань. Девочка права. Готовила миссис Уоррен всегда чудовищно, просто в детстве мы могли сравнивать ее стряпню только с пансионами, вот и не понимали, насколько это ужасно. Хардингу не повезло – у него для сравнения имеются более высокие стандарты.
Тарелка Хэл вернулась к ней с порцией жаркого, и она, осторожно отковыряв серый комок мяса, отдала предпочтение вареной картошке. Кожура на картофелине сморщилась, но когда Хэл попыталась раздавить ее, оказалось, что в середине та сырая.
– В общем, я это есть не буду, – твердо сказала Китти, отодвигая свою тарелку. – Я видела, как мама сегодня в Пензансе покупала бисквит.
Десерта не было вовсе, но после ужина все перешли в гостиную, где на столе у камина оказался еле теплый кофейник. Митци вышла из комнаты и вернулась с тремя пачками бисквита, которые тут же открыла и раздала присутствующим. Дети набросились на них, как умирающие от голода беспризорники. Хэл взяла шоколадное печенье и макнула в кофе, который налил ей Эдвард. Во рту размякший кусочек раскрылся совсем домашним вкусом, и на мгновение она перенеслась в детство, в мамину кровать воскресным утром, когда она потихоньку макала печенюшки в мамин же утренний кофе.
– Все в порядке, Хэрриет? – ворвался в ее мысли голос Митци. – Вы вдруг так глубоко задумались.
Хэл проглотила печенье и выдавила улыбку.
– Да, все хорошо, простите. Просто отвлеклась.
– А я кое-что узнал сегодня о Хэл, – неожиданно сказал Эзра из другого угла гостиной. Он поднял чашку и отхлебнул кофе, не отрывая взгляда от новообретенной племянницы. – Кое-что, о чем она хранила молчание.
Хэл испуганно подняла голову, сердце забилось сильнее. Она припомнила разговор в машине, особенно сосредоточившись на том, что говорила о маме. Неужели что-то ляпнула? Когда она ставила чашку на блюдце, рука чуть дрожала, и фарфор звякнул.
– И что же это? – выдавила она наконец.
– О… Мне кажется, вы прекрасно понимаете, Хэл. – Эзра лукаво улыбнулся. – Почему бы вам не рассказать всем?
Ну вот, подумала Хэл. Он что-то разузнал и дает мне шанс признаться самой, прежде чем сам расскажет всем о моем прошлом.
– Вы правы. – Хэл сглотнула, так как во рту у нее вдруг пересохло. – Понимаете… Я кое о чем вам не рассказывала. Дядя Хардинг… Я…
Эзра похлопал себя по заднему правому карману джинсов, где у Хэл лежала коробочка из-под табака «Голден Виргиния». Кровь бросилась Хэл в лицо, она поняла свою ошибку и какую чуть было не сделала глупость. Вдруг от неожиданного облегчения отпустило все нервы, и захотелось расхохотаться.
– Хэрриет гадает на картах таро, – сказал Эзра. – Так ведь, Хэл?
– О! Я не поняла, что вы об этом… Да, правда.
– Гадаете на картах! – воскликнула Митци, захлопав в ладоши. – Какая экзотика! Хэрриет, что же вы молчали?
– Не знаю, – искренне ответила Хэл. – Наверно… некоторые довольно странно к этому относятся.
Она
