очередной мнимый друг, который в действительности являлся самым страшным и коварным врагом Карла? И если так, то кто бы это мог быть?
И неужели этот тайный «друг» до сих пор искренне верил, что Карл знает намного больше, чем ему положено?
ГЛАВА 66
Пятница, 8 января 2021 года
КАРЛ
Карл уже начинал сходить с ума от вынужденного безделья. Было такое чувство, будто он снова оказался в тюрьме, пусть даже эта «камера» была намного просторнее и в разы комфортнее предыдущей. Разумеется, он прекрасно понимал: пока его сломанные ребра и раны окончательно не заживут, он не продержится на воле долго — особенно с учетом того, как рьяно и интенсивно полиция прочесывает сейчас каждый угол в его поисках. Но разве подобные вещи когда-нибудь останавливали его прежде?
Он с тоской посмотрел в окно на серую, унылую зиму. Это, пожалуй, был первый раз в его жизни, когда такая паршивая погода манила его к себе с безумной силой. Там, за окном, была свобода.
— Я знаю, о чем ты сейчас думаешь, Карл. Даже не вздумай, — осадил его Асад, хотя сам он в этот момент больше всего напоминал запертого в тесной клетке хищника.
— Возможно, у меня есть кое-что, что сможет вас немного взбодрить, — раздался тяжелый голос Харди. Он, тяжело ковыляя, вошел в гостиную и положил на стол старую фотографию.
—Я Валад, вот это да![127] — глаза Асада буквально прилипли к снимку.
Харди довольно улыбнулся:
— Да уж, в те времена мы все еще были крепкими, подтянутыми ребятами. Это когда Маркус был всего лишь вице-комиссаром, а мы бегали у него в шестерках, как зеленые щенки. Взгляните на Бенте, она тут самая молодая из нас. Чертовски горячая была штучка, прямо конфетка.
Карл молча кивнул. Перед ее очарованием тогда действительно никто не мог устоять, это чистая правда. Но взгляд его задерживался скорее на Анкере — широко улыбающемся главном любимчике их команды. Как же странно было думать о том, что произошло со всеми ними потом.
— А я вот больше всего смотрю на Ларса Бьёрна, — тихо произнес Асад.
И Харди, и Карл понимающе кивнули. Смерть Ларса Бьёрна в свое время стала для Асада сокрушительным, тяжелейшим ударом.
— Вот этих двоих я совсем не знаю, — продолжил Асад, указывая пальцем на другие лица, — но посмотрите на вас, Три Мушкетера! Какими же худыми вы были, я вас здесь почти не узнаю.
— И это говоришь МНЕ ты, Асад?! — Харди искренне расхохотался. — Но мы действительно были отличной командой, держались друг за друга мертвой хваткой как единое целое, пока остальные постепенно не разбрелись кто куда. Мать твою, до чего же классные были времена. И именно ты, Карл, был тем самым клеем, который намертво удерживал нас вместе.
— И точно так же всё обстоит и сегодня, — веско вставил Асад, пристально посмотрев на Карла.
Он слегка поерзал на стуле — верный знак того, что у него в рукаве припрятан еще один козырь.
— А теперь пришел мой черёд показать вам кое-что действительно интересное, — выдал он.
Пока Асад выходил в прихожую, Карл продолжал размышлять над его словами. Прямо сейчас он ни в малейшей степени не чувствовал себя «клеем», способным хоть что-то удержать.
И большой вопрос, сможет ли он когда-нибудь снова стать прежним.
— Смотрите, — сказал Асад, возвращаясь в комнату. Он протянул Карлу маленькую, заметно выцветшую и затрепанную книжку. На обложке красовалось название: «Гаити — путевые заметки».
Карл поднес её к лицу и принюхался — от страниц отчетливо пахло машинным маслом.
— Обратите внимание на имя автора, — заговорщицки подмигнул Асад.
Карл неторопливо перевернул титульный лист.
— Пит Босуэлл! — Карл тут же открыл задний форзац, где была напечатана краткая биография и фотография автора — совсем еще молодого Расмуса Бруна.
— О как! Значит, он у нас в авторы путеводителей заделался, — констатировал Харди.
— Да. А теперь зацените, в каком именно месте лежит закладка, — добавил Асад.
Харди быстро перелистнул страницы.
— Ну и ну... — Карл уставился на старую вложенную фотографию. На ней были запечатлены двое ухмыляющихся, пижонисто одетых парней, которые стояли плечом к плечу, позируя на фоне какой-то экзотической торговой улочки. Подпись под снимком гласила: «Пит и Жерар».
— Что ж, судя по всему, именно так всё и начиналось для Расмуса Бруна, — тихо и задумчиво произнес Харди. — Молодой, шальной, самонадеянный и бессмертный парень, который безумно хотел повидать мир и писать о нём. Ну и попутно, я полагаю, промышлял мелкой контрабандой, как и многие в те годы.
Брун нашёл себе сообщника на Гаити, а потом Гайяр приехал вместе с ним в Данию, где и обосновался. Они начали по-крупному возить наркоту и плотно сели на этот крючок, — Карл сокрушённо покачал головой. Всё началось так невинно, а закончилось кровью, убийствами и смертью. Жерара в итоге расчленили, запихали в ящик и по анонимной наводке сочли «Питом Босуэллом». Жестокое предупреждение для Расмуса Бруна, который и был настоящим «Питом Босуэллом»
— Откуда у тебя, черт возьми, эта книга, Асад? — изумился Харди.
Асад бросил мимолетный взгляд в сторону кухни — неужели он тоже почувствовал запах кофе?
— Мне её отдал Нильс Б. А ему её в свое время подогнал Ник, один из тех автомехаников в Сорё. Там, прямо в мастерской, Нильс мог спокойно колоться и упарываться до беспамятства вместе с этой парочкой. Он часто спал у них на диване, поэтому краем уха слышал и видел много такого, чего не следовало. И он рассказал мне эту историю во всех красках.
Асад попытался было сымитировать манерный, утонченный голосок «маркиза», но со смехом сдался после первой же фразы.
— У второго механика, Джейка, был троюродный брат по имени Расмус Брун, — продолжил он, утвердительно кивая, когда заметил, как у Карла и Харди от удивления буквально отвисли челюсти. — Да-да, вы не ослышались. И Джейк с Ником вовсю использовали свою автомастерскую как перевалочный пункт для наркотрафика Бруна. Всё шло как по маслу, но в один прекрасный день им приказали выдвинуться на близлежащую стоянку у шоссе, чтобы забрать очередную крупную партию. И вот когда Нильс Б. перешел к следующей части, его лицо стало предельно серьезным.
— «Они нашли курьера в машине мертвым, а вся дурь
