и все деньги бесследно исчезли», — процитировал мне Нильс. — «Естественно, Брун пришел в неописуемую ярость и обвинил этих двоих, ну и меня заодно, в том, что это мы прикарманили груз».
— «Нильс, а ты сам-то вообще был тогда поблизости?» — спросил я его.
— «Да ни в жизнь! Брун просто до усрачки боялся, что синдикат повесит эту кражу на него самого. Поэтому он нагло соврал боссу в Копенгагене, заявив, будто поставка задерживается, а сам в панике пытался напасть на след пропавшего груза. Обстановка там была весьма нервной».
— И вот тут я отчетливо понял, что его рассказ начинает принимать крайне интересный для нас оборот.
— Погоди, Асад, я вынужден тебя перебить. Те два механика — это именно они расстреляли нас в тот день, ты это знаешь наверняка? — тяжело спросил Харди.
Асад молча и хмуро кивнул.
Харди крепко оперся о подлокотник кресла, в котором сидел Карл. Взгляды обоих мужчин мгновенно потемнели.
— Но какого хрена?! Что там произошло, расскажи хотя бы в двух словах!
— В двух словах?! Ну, я попробую. Адвокат Кристиан Мандруп приказал им явиться на встречу с боссом. Всё должно было пройти в строго определенное время на окраине Амагера, в полузаброшенном сарае у дяди Джейка, Георга Мадсена, который был их ближайшим связным. Встреча должна была быть посвящена странному и неадекватному поведению Расмуса Бруна.
Харди тяжело вздохнул. Опять этот чертов, насквозь пропитавшийся дорогим парфюмом адвокат.
— Когда они приехали на место, то были по уши обдолбаны наркотой, чтобы хоть как-то набраться смелости, а Ник к тому же втихаря стащил у Расмуса пистолет, о чем тот даже не догадывался. Проще говоря, они были напуганы до усрачки перед этой встречей.
— И именно там они обнаружили дядю с огромным гвоздем в черепе? — подал голос Карл.
— Да, именно это... —Асад словно пробовал незнакомое слово на вкус, явно не из тех, что были в его обиходе. — Это... вынесло им мозг.. Они вообще не понимали, что делать, и в панике ждали босса, которого в глаза никогда не видели.
— И тут появились мы! — горько выдохнул Харди.
— Вот именно! Вы выросли перед домом в своих белых защитных костюмах, и они мгновенно поняли, что им полная хана.
— Они спрятались в кухоньке этого сарая, верно? — уточнил Харди.
Асад кивнул:
— Они видели через окно, как Анкер подошел к соседу и успокаивающе похлопал его по плечу, пока вы двое заходили внутрь дома.
— Кто из них открыл огонь, когда мы все оказались внутри? — спросил Карл.
— Если верить Нильсу Б., это был Ник. Он выскочил из укрытия и в амфетаминовом угаре просто полил вас свинцом.
— А потом они дали дёру! — Карл закинул руки за голову и сделал несколько глубоких, прерывистых вздохов. Те страшные секунды он не сможет забыть уже никогда в жизни.
— Получается, два конченых торчка подчистую сломали мою жизнь, — тихо произнес Харди.
Карл крепко сжал его руку, лежавшую на спинке кресла.
— Но они в итоге получили по заслугам, — резонно заметил Асад. — Хотя Расмус Брун и требовал, чтобы они помогли ему разыскать пропавшую партию, парни становились всё более невменяемыми и неуправляемыми. В конце концов Брун махнул на них рукой, и пару месяцев спустя оба точно так же схлопотали по гвоздю в свои тупые головы. Нильса Б. какое-то время даже подозревали в их убийстве, но вскоре отпустили за неимением улик. Это и стало его спасением.
— Слушай, я не уверен, что смогу переварить еще хоть каплю информации прямо сейчас, — выдохнул Харди. Он с глухим стуком рухнул в свое кресло и около полуминуты невидящим взором смотрел перед собой, после чего насупился и вопросительно уставился на Асада. — Ладно, выкладывай уже, если там есть что-то еще, — сдался он.
Асад шумно прокашлялся. Верный знак того, что у него пересохло в горле? Аромат свежесваренного кофе из кухни, во всяком случае, игнорировать становилось всё труднее.
— Да. Вчера Гордон по моей просьбе прошерстил архивы и наткнулся на старый рапорт об обнаружении тела мертвого голландца на той самой стоянке у шоссе неподалеку от Сорё, датированный 29 декабря 2006 года. Никаких видимых следов насилия — просто смертельная передозировка очень сильного лекарства от сердца.
— Невероятно. Значит, Нильс Б. тупо носил в себе эту тайну долгие четырнадцать лет! Но как тебе, черт возьми, удалось вытрясти её из него, Асад? — изумленно спросил Карл.
— Очень просто. Я дал ему слово, что не издам ни звука до тех пор, пока он не скроется за семью морями.
— Да ладно?! Ты серьезно?! — воскликнул Харди.
— Ну а как иначе? Он бы в жизни не проронил ни единого слова, что мне оставалось делать? Я лично помог ему подчистить за собой все цифровые и реальные хвосты. Так что сейчас наш «маркиз»... — Асад иронично усмехнулся на этом слове, — ...уже наверняка подыскал себе какой-нибудь милый заброшенный замок в глуши Франции.
— Спасибо тебе, Асад, — Харди тяжело вздохнул, его механические протезы рук слегка застучали по коленям. — Теперь мы наконец-то узнали изнанку этой истории, и, признаться, это случилось чертовски вовремя. И если всё это правда, то нам нужно попытаться заново встроить Анкера и нас самих во всю эту схему.
Карл молча кивнул, но к горлу внезапно подступило липкое, тошнотворное чувство, начавшее мерзко расползаться по всему телу. Что за чудовищную правду они сейчас откапывали?
— Я отлично помню, что Анкер со скандалом съехал из их с Элизабет дома как раз под Рождество 2006 года, — задумчиво протянул Харди. — После этого он какое-то время жил в нашей гостевой комнате, и тогда он был абсолютно сам не свой — напоминал какую-то тикающую бомбу замедленного действия. — Харди как-то неестественно дернул головой. — Однажды вечером он и вовсе заявился домой после жестокой драки, вся его одежда была буквально пропитана чужой кровью...
Он резко осекся и вымученно улыбнулся Минне, которая как раз вошла в комнату, неся в руках поднос с дымящимся кофе и чашками.
— Мне кажется, ты путаешь даты, Харди, — мягко вмешалась она, принимаясь разливать напиток по чашкам. — Вы ведь сейчас говорите про те времена, когда Анкер одалживал нашу гостевую комнату? Но он селился у нас несколько раз, и в самый последний
