золота. Мириам угадала его мысли.
— Это золото. Я спросила у Харона, и он подтвердил. Он чуть ли не улыбался.
Кевин взял ключ, рассмотрел его, взвесил на ладони.
— Довольно экстравагантно, тебе не кажется?
Она отобрала у него ключ.
— Ну, не знаю, не знаю…
Она пожала плечами и повернулась, чтобы еще раз полюбоваться своим отражением в зеркале. Они с Нормой и Джин только что совершили набег на магазины, чтобы купить что-то особенное. Кевин был удивлен выбором Мириам — облегающее черное трикотажное платье, которое сидело так плотно, что видны были даже ее ребра. С плеч оно, конечно, не падало, но декольте было настолько глубоким, что чуть ли не обнажало грудь. И обычного бюстгальтера Мириам не надела. Она выбрала пуш-ап — это посоветовали ей Норма и Джин. Благодаря этому ее грудь поднялась и приобрела еще более соблазнительную форму. Ложбинку подчеркивал розоватый мазок румян.
Кевину показалось, что перед ним не Мириам. Она умела одеваться сексуально и быть привлекательной, но никогда еще не выбирала столь откровенного наряда. Прежде она была более стильной, более сдержанной, стремилась к элегантности, а не к соблазнительности. И она никогда так сильно не красилась. Мириам явственно подвела глаза и выбрала слишком яркие тени, нарумянила щеки и накрасила губы алой помадой с блеском.
Кевин заметил, что Мириам не надела ожерелье, которое прекрасно подходило к золотым сережкам с жемчугом — этот гарнитур он подарил ей в последний день рождения. Нет, он не считал, что она нуждается в дополнительных украшениях. У Мириам была красивая шея, изящно переходящая в узкие, женственные плечи — они так удобно ложились в ладони Кевина, когда он обнимал ее, чтобы поцеловать. Но сейчас отсутствие украшений на шее лишь подчеркивало ощущение наготы и делало облик Мириам еще более провокационным.
И прическу она тоже сделала совершенно другую, пышную и соблазнительную. Она придавала ей этакий дикий и страстный вид. Не то чтобы ему это не нравилось, но платье, макияж и эта прическа создавали ей какой-то дешевый облик. Мириам стала похожа на уличную проститутку, но вместе с тем в ней появилась новая чувственность. Это заводило Кевина, хотя одновременно и тревожило.
— Что случилось? Тебе не нравится?
— Просто… ты какая-то другая, — максимально дипломатично пробормотал Кевин.
Мириам снова посмотрелась в зеркало.
— Да, точно! Я подумала, что мне стоит сменить имидж. Норма и Джин считают меня слишком консервативной. — Мириам рассмеялась. — Видел бы ты, как они изображают богатых дам с Лонг-Айленда — надменный вид, изысканное произношение… «Могу я посмотреть эту горжетку из лисы?»
Мириам комично изобразила богатую даму в магазине мехов.
— Я никогда не считал тебя такой, дорогая. И я никогда не считал тебя чересчур консервативной. Ты всегда была очень стильной и модной. Неужели женщины твоего возраста действительно так одеваются?
— Женщины моего возраста?! Ну и выражение, Кевин. — Мириам положила руки на бедра и нахмурилась.
— Я просто спросил. Может быть, я и правда закопался в своих книгах и не заметил, что происходит вокруг.
— Думаю, это случилось с нами обоими — просто мы этого не понимали.
— Ты так думаешь?
Удивительно — всего несколько дней назад он пытался убедить ее в этом, а теперь она говорит так, словно это он хотел навсегда остаться в тихой гавани Лонг-Айленда.
— Тебе не нравится мой вид? Ну скажи же!
— Я не говорил, что мне не нравится. Все очень мило. Просто я не знаю, можно ли тебя выпускать из дома. Мне весь вечер придется с кем-нибудь драться.
— О, Кевин. — Мириам улыбнулась и взглянула на часы. — Нам пора идти. Мы уже опаздываем.
— Угу, — пробормотал он, открывая дверь. Когда Мириам проходила мимо него, он поцеловал ее в шею.
— Кевин! Ты испортишь мне макияж!
— Хорошо, хорошо, сдаюсь. — Он шутливо поднял руки, а потом наклонился к ней и прошептал: — Но, думаю, сегодня ночью мы сделаем нашего ребенка.
— Потом, потом…
— Я могу подождать… немного…
Кевин засмеялся, и они направились к лифту. Двери распахнулись. Мириам достала из сумочки золотой ключ, вставила его в скважину под литерой «П», повернула. Двери стали закрываться, и Мириам победно улыбнулась. Кевин лишь головой покачал, а она убрала ключ в свою маленькую черную сумочку.
— Мы попадем прямо в гостиную, — прошептала она, когда лифт стал подниматься.
— Я знаю. Ребята сказали мне.
Однако когда двери распахнулись, оба застыли в изумлении. Гостиная мистера Милтона оказалась огромной и длинной, словно складское помещение. В центре бил фонтан, окруженный темно-красными полукруглыми бархатными диванами с подушками, большими и поменьше. Маленькие светильники подсвечивали искрящуюся воду, бившую из огромной беломраморной лилии всеми цветами радуги.
Пол покрывал толстый пушистый ковер молочного цвета. Кевин подумал, что на такой ковер сразу же хочется упасть и гладить его бесконечно. Стены были задрапированы рубиново-красными портьерами, между которыми располагались картины — преимущественно современные и, конечно же, только оригиналы. Некоторые напоминали творения Хелен Сколфилд. Вдоль стен среди мебели на пьедесталах стояли скульптуры из камня и дерева.
Дальняя стена состояла из огромных окон. Именно о ней с таким энтузиазмом говорили в лимузине Дейв, Тед и Пол. Портьеры были полностью раздвинуты, и глазам гостей открывался потрясающий вид Нью-Йорка. Справа стоял большой рояль с золотым канделябром — Кевин подумал, что это тоже настоящее золото. В левом углу находилась встроенная в стену огромная стереосистема. Колонки были вмонтированы в стены и даже в потолок. За пультом стоял высокий, очень худой чернокожий диск-жокей, который следил за музыкальным оформлением и что-то говорил. Черная шелковая рубашка была распахнула на груди. На коже цвета черного дерева поблескивал золотой медальон на толстой золотой цепочке.
Комната освещалась рядами светильников, закрепленных на потолке, несколькими лампами «Тиффани» и роскошными канделябрами из хрусталя «Уотерфорд». Разнообразные лампы и канделябры располагались возле диванов и кресел. Справа Кевин увидел бар — каменную стойку венчала дубовая столешница. Вдоль стойки стояли черные барные стулья с высокими спинками. За стойкой двое барменов смешивали коктейли: их отражения в зеркале повторяли все движения с крохотной задержкой. На деревянном держателе над стойкой висели сверкающие, как бриллианты, бокалы.
Слева мистер Милтон устроил небольшой танцпол, покрытый алой плиткой. Вращающийся сверкающий шар над площадкой посылал во все стороны синие, зеленые и красные лучи. Гости весело танцевали под энергичную музыку. Танцпол окружали зеркала, в которых отражались цветные лучи и сами танцоры. Казалось, что некоторых завораживают собственные движения.
В гостиной собралось уже человек сорок. Кевин заметил, что все секретарши пришли со спутниками. Венди помахала
