чем открылась входная дверь и вошла Мириам — в его голубом банном халате с полотенцем на шее.
— Где, черт побери, ты была? — спросил он.
— О, Кев, я думала ты еще часа два не приедешь…
— Так и было бы, но разговор не сложился. Где ты была в таком виде?
— В пентхаусе… в джакузи, — пропела Мириам и направилась в ванную.
— Что?! — Кевин бросился за ней со стаканом виски в руке. — Ты поднималась в квартиру мистера Милтона и пользовалась его ванной?
— И не в первый раз, Кев, — спокойно ответила Мириам, сбрасывая халат.
Она осталась совершенно обнаженной. Ее кожа все еще горела от горячей воды. Она повернулась, изучая свое отражение, а потом отвела плечи назад, чтобы грудь поднялась.
— Как ты думаешь, аэробика пошла мне на пользу? Тебе не кажется, что бедра у меня стали стройнее?
— Что значит «не впервые»? Ты уже была там, Мириам? Ты никогда прежде не говорила мне об этом!
— Не говорила? — Мириам повернулась к нему. — Я точно говорила. — Она улыбнулась. — Я говорила тебе позапрошлым утром, но ты был слишком занят своими мыслями, чтобы услышать.
Мириам включила душ.
— Что? Подожди минутку. — Кевин выключил воду и схватил ее за руку. Он не был груб, но она вскрикнула так, словно он зажал ее руку в клещи. — Прости, дорогая!
— Да что с тобой происходит? — Мириам растирала руку, и по щекам ее струились слезы. — Ну вот, теперь синяк будет…
— Я же едва к тебе прикоснулся…
— Я не мужик, Кевин! Почему иногда ты бываешь таким нежным и романтичным, а потом становишься вот таким? Ты превратился в Джекилла и Хайда!
Кевин не отпускал ее в душ.
— Позапрошлым утром — это когда?
— Позапрошлым утром — это два дня назад, Кевин. — Мириам снова включила воду.
— Это я знаю. Не иронизируй. Это тебе не идет. Ты сказала, что говорила мне о том, что ходишь в пентхаус.
— У нас всех есть золотые ключи. И мистер Милтон сказал, что мы можем пользоваться джакузи, когда нам захочется. «Наслаждайтесь», — сказал он. Мы можем пользоваться джакузи, слушать стерео… мы часто туда ходим.
— Кто это — «мы»?
— Мы с Нормой и Джин. Подожди, я ополоснусь и приготовлю ужин. Я страшно голодная…
— Я не голоден. Я просто ничего не понимаю… Ты говорила, что позапрошлым утром мы занимались любовью…
Мириам посмотрела на него, покачала головой и вошла в душевую кабину. Кевин не отставал.
— Мириам? — Он рванул дверцу кабины.
— Что?
— Мы правда?
— Правда — что?
— Занимались любовью?
— Не знала, что ты занимаешься любовью так часто, что забываешь, когда и с кем это было, — отрезала она, захлопывая дверцу душевой кабины.
Кевин стоял и смотрел на нее через запотевшее стекло. Потом он перевел взгляд на стакан с виски в руке и быстро осушил его.
О чем, черт побери, она говорит?
Что, черт побери, с ними происходит?
Глава 11
У Мириам действительно остался иссиня-черный синяк на руке, такой большой и яркий, что Кевин почувствовал себя страшно виноватым. Он вернулся в гостиную налить себе виски. Он так задумался, что не заметил, как Мириам начала готовить ужин. Она по-прежнему была в халате. Но когда она потянулась за тарелкой в шкаф, рукав сполз, и он увидел синяк.
— Боже! Я не думал, что схватил тебя так сильно, Мириам.
— А следовало бы, — ответила она, не глядя на него. Мириам начала накрывать на стол.
— Может быть, тебе не хватает витамина С или чего-то такого… У тебя такие хрупкие капилляры…
Мириам молчала.
— Прости, Мириам… Мне страшно жаль…
— Все в порядке. — Мириам помолчала и взглянула на него. — Я забыла спросить, как прошел твой день?
Он ответил не сразу. С того момента, как он начал работать у Джона Милтона, Мириам каждый день задавала ему этот вопрос, но как только он начинал отвечать, она тут же перебивала его и говорила, что не нужно вдаваться в скучные детали. А ведь в Блисдейле она любила расспрашивать его о работе. Судя по всему, она переняла привычки Нормы и Джин и в этом отношении тоже, и Кевину это не нравилось. Они перестали делиться друг с другом важным. И теперь ему казалось, что каждый из них живет собственной жизнью, встречаясь только ради каких-то развлечений.
— Тебе действительно интересно? И я могу рассказать тебе что-то, не боясь, что ты сбежишь?
— Кевин, я лишь пытаюсь…
— Знаю, ты помогаешь мне расслабиться. Но ты же не гейша, Мириам! Ты — моя жена! Я хочу делить с тобой не только успехи, но и трудности. Я хочу, чтобы ты была частью моего дела, моей жизни. И я сам хочу быть частью твоей жизни!
— Я не желаю слышать ничего неприятного, Кевин, — твердо произнесла Мириам. — Просто не хочу. Мистер Милтон прав. Ты должен снимать свою обувь перед порогом и оставлять всю грязь снаружи. Наш дом должен быть нашим личным раем.
— О боже…
— У Нормы и Джин это отлично получается. Посмотри, как они счастливы, какие у них замечательные семьи. Неужели ты не хочешь, чтобы мы жили так же? Разве ты не для этого согласился тут работать: чтобы мы жили лучше и счастливее?
— Конечно да. Но иногда мне хочется поделиться с тобой… Мне нужна твоя поддержка, мне важно знать твое мнение…
— Как в деле Лоис Уилсон? — резко произнесла она.
Он молча смотрел на нее.
— Тогда я был неправ, признаю. Я должен был учитывать и твою точку зрения тоже. Мне следовало объяснить тебе все, а не бросаться в работу очертя голову. Но…
— Забудь об этом, Кевин. Пожалуйста. У тебя все хорошо. Тебя все любят. У тебя есть важное дело. Мы зарабатываем кучу денег и ведем комфортную жизнь. У нас появились замечательные новые друзья. Я не хочу расстраиваться из-за того, что кому-то плохо и где-то происходят ужасные преступления.
Мириам поморщилась, но тут же улыбнулась так быстро и механически, словно была роботом.
— А теперь ужинать! Я купила те чудесные киевские котлеты, которые мы заказывали в «Русской чайной». На Шестой авеню есть магазин, где их можно купить в отделе замороженных продуктов. Их нашла Норма. Я разогрею их в микроволновке, и через пару минут мы сможем поужинать. Мой руки и садись!
Кевин рассеянно кивнул.
— Хорошо, — прошептал он. — Хорошо.
Он вымыл руки и пришел
