Ознакомительная версия. Доступно 36 страниц из 237
– Ладно тебе, хорош бычиться! Шучу я, не заметно, что ли?
– Дюже плоские у тебя шутки.
– А это чтобы в голове больше уместилось! – хохотнул Мешок. – Кстати, дружище, ты сам-то как меркуешь за эти «полиграфы»? Есть от них толк али как? Обмануть-то его можно? А то разные люди разное гутарят.
Серьезность интонации, с которой Андрей задал последний вопрос, удивила Певзнера. Он задумался и потянулся за сигаретой.
– Знаешь, Андрюх, мне кажется, что внедрение практики прогона нашего брата-мента через детекторы лжи дело, в принципе, правильное. Вот только «Кто устережет стражей?».
– В смысле: кто проверит самих проверяющих?
– Да, корень именно в этом. Наверное, проверку должны проводить какие-то сторонние люди, тогда и результатов будет больше, и будут они более правильные. Но такие вещи довольно сложно осуществить чисто технически. Засим, зная, как у нас всё обычно делается, боюсь, такая практика приведет лишь к большей бюрократии. А через нее – к еще большей коррупции.
– Согласен, – кивнул Андрей. – У нас в стране народ смекалистый, мгновенно учится и реагирует, как обходить что-то.
– Вот ты спросил: можно ли обмануть «полиграф»? И как его обмануть? Казалось бы, вот, к примеру, начнут тебя допытывать: «Ты на службу в ГАИ идешь, потому что машины любишь и людей на дорогах спасать хочешь или потому что хочешь быстро дом загородный построить?» Вроде как не обманешь железо. А я вот думаю, что обманешь.
– Почему?
– Потому что в первую очередь здесь всё зависит от того, кто будет сидеть за аппаратом, насколько этот человек будет честен сам. А любой аппарат, в конце концов, можно и подкрутить малек… А! Во! Кажись, нашел! – Певзнер выдернул из очередной папки распечатку и бегло пробежал глазами. – Калугина Элла… Твоя?..
– Она самая.
– Та-ак… Посмотрим, что тут у нас… Андрюх, советовал бы обратить внимание на абонента 909-334-43-86. Он же – Виктор Галка, это фамилиё такое, с которым вышеупомянутая Элла в течение последней недели созванивалась по нескольку на дню раз. Держи и не забудь официально расписаться в получении. – Вслед за распечаткой Певзнер протянул Андрею здоровенный прошитый и пронумерованный гроссбух. – А то привык, понимаешь, всё «леваком» цыганить. А у меня, между прочим, отчетность. И, между прочим, столь же строгая, как и секретность.
– Ладно, хватит бухтеть. – Мешечко закинул ногу на ногу и начал заполнять графы в журнале. – Слушай, а чем это у вас диван воняет? Вы что тут трахаетесь, что ли?
– Я тебе, дураку, только что объяснил – строгая секретность! В этой комнате даже ты, со своей сверхформой допуска, теоретически находиться не можешь. А уж тем более какие-то там прапорщицы.
Певзнер оставался невозмутим, хотя в данном случае Андрей угодил в точку: это действительно был тот самый служебный диван, на котором в часы совместных ночных дежурств Геша периодически любил контролера ПТП Зоеньку Шаркову.
– А разве я произнес слово «прапорщицы»?
– Всё, хорош! Не грызи мне мозг. Заполнил? Давай сюда.
Мешечко возвратил хозяину его талмуд и, немного помявшись, попросил:
– Генка, у меня к тебе последняя огромная просьба. Деликатного, скажем так, характера.
– Шо, опять «левак»?! Андрюша, а может, ты просто живешь в наивном заблуждении, что наша служба заточена на работу исключительно с твоим подразделением?
– Геныч, это нужно лично мне. Лично, понимаешь?
– Понимаю. «Это не нужно всем, это нужно одному», – больше по привычке проворчал Певзнер. Потому как настроение Мешка уловил и понял: тема для Андрея действительно личная и важная. Иначе… Иначе бы тот и просил иначе. Наглее и циничнее. – Диктуй номер, вымогатель!
Мешечко по памяти продиктовал десять цифр.
– МТС. Что хужее. Имя?.. Э-э, ты чего там, оглох? Как абонента зовут, я тебя спрашиваю?
– Абонента зовут Валерия Леонидовна Мешечко, – стараясь не встречаться глазами с приятелем, с усилием выдавил Андрей.
Певзнер без всякого выражения посмотрел на него. После чего молча и демонстративно порвал листок, на котором записывал номер, пополам. А затем – еще раз пополам.
– Андрей! Если бы я знал тебя за мальчика, то отказал бы тебе как мальчику. Или нагрелся бы на заказе. Или обманул. Но ты – не мальчик, и я не хочу его в тебе видеть…
– Генка, я… – Мешок запнулся и посмотрел на приятеля глазами побитой собаки.
– Что я? Головка от кия!.. Андрей, давай заниматься делом. И никогда не говори никому из наших, что ты так переживаешь из-за юбки. Серьезные и приличные люди просто не поймут. Но самое страшное: кто-нибудь примет тебя за клоуна! А в клоуна, даже из копаного «вальтера», стрелять скучно… Тьфу! Позорище!
Распсиховавшись, Певзнер полез за новой сигаретой, краем глаза заметив, как напряглось, сделавшись непроницаемым, лицо Андрея.
– Спасибо тебе, дружище… Извини… И в самом деле – херню спорол! – глухо проговорил Мешок и потерянно поплелся на выход.
– Андрей!
– Что?
– Говорю тебе как человек холостой, но, тем не менее, через которого по службе много подобного дерьма прошло. Мой тебе совет: следить за женой всегда либо поздно, либо зря…
Колпино,
20 августа 2009 года,
четверг, 19:38 мск
Путь, в конечном итоге приведший Ильдара Джамалова в подразделение «гоблинов», был причудлив как узоры вышивок мастеровых города Шеки[32] – родины его предков по отцовской линии.
Кандидат исторических наук, этнический азербайджанец, но при этом ленинградец-петербуржец во втором поколении, Джамалов-старший половину своей жизни отдал Российскому этнографическому музею, где служил хранителем коллекции культуры народов Кавказа и Крыма. После трех «неудачных» попыток, когда на свет рождались девочки, в сорокадвухлетнем возрасте он предпринял последнюю, решающую, – и боги вознаградили его за усердие. Отныне именно на Ильдара отец возложил все свои надежды. Которым, увы, не суждено было сбыться. Не получилось из Ильдара ученого – продолжателя отцовского дела. Хотя все предпосылки тому изначально имелись. Достаточно сказать, что в школе тот учился легко и непринужденно, не прикладая к тому особых, звероподобных усилий. В результате с золотой медалью и безо всякого блата (ну разве что совсем чуть-чуть!) Ильдар поступил на один из самых престижных и элитарных факультетов СПбГУ – на восточный, где стал учиться на кафедре тюркской филологии.
Успехи сына воодушевляли Джамалова-старшего, ложась бальзамом на сердце музейного работника – пожилого человека, глубоко шокированного установившейся рыночно-демократической действительностью. Счастье его было огромным, а вот сыну, вступившему в почти взрослую жизнь, напротив, хотелось исключительно маленьких радостей. И, желательно, побольше. Клубы, девушки, гаджеты, шмотки – всё это требовало расходов, а в плане финансирования запросов сына-студента отец отличался изрядным аскетизмом. Да и откуда было им взяться, финансам, если зарплата кандидата наук едва дотягивала до двадцати пяти тысяч, половину из которых Джамалов-старший традиционно тратил на книги? И тогда Ильдар начал подрабатывать переводами в фирме друзей отца. И вскоре преуспел в этом деле настолько, что с некоторых пор уже он сам стал отстегивать изрядную сумму в общий семейный бюджет. А остаток от изрядного он взялся тратить на те самые клубы и девушек. Умудрившись преуспевать и в этом направлении – правда, с ущербом для образовательного процесса. Поэтому неудивительно, что впоследствии всё случилось в строгом соответствии с классической литературой: «…А вынести этого противоречия во взглядах Михаил Самуэлевич не мог, потому что имел вспыльчивый характер. И поэтому он…»[33]
Несколько лет кряду Джамалов-старший был необычайно горд тем, что «его надежа и опора» Ильдарчик успевает трудиться на двух фронтах. Горд вплоть до того черного дня, когда ему позвонил замдекана востфака и с прискорбием сообщил, что по итогам последней сессии Ильдар попал в списки подлежащих отчислению за академическую неуспеваемость. Конечно, при желании можно было нажать на определенные рычаги, задействовать старые связи, наконец, занести куда надо в конвертике, однако Джамалов-старший, с восточной горячностью и горделивой решимостью не самурая, но горца, категорически отверг такой вариант.
– Арабская пословица: «Умный поймет если подмигнуть, а дурак – если толкнуть», – с горечью произнес тогда Джамалов-старший и отвесил сыну тяжелую затрещину.
– «Странствующий глупец лучше сидящего на одном месте мудреца» – монгольская пословица, – в тон ответил Ильдар и был вознагражден повторной отеческой оплеухой.
Древние монголы, что и говорить, народ мудрый. Вот только в ближайшей перспективе перед Ильдаром реально замаячило двухгодичное странствие – в вооруженные силы РФ. Путешествовать туда молодому человеку с ярко выраженной кавказской внешностью, да еще и с замашками интеллектуала, представлялось делом хлопотным и ничего хорошего не сулящим. Выход оставался только один – устроиться на службу в милицию. Как в меньшее из двух зол.
Ознакомительная версия. Доступно 36 страниц из 237
