с подозреваемым номер ноль.
– Я знаю, – ответила она. Лгать не было смысла. – Я была в вашем архиве и прослушала некоторые из ваших аудиозаписей.
– Я так и подумал, когда не смог найти свой ключ от архива. – Он слабо улыбнулся. – Во всяком случае, я пришел к тому же выводу, что и вы. Если убийства связаны между собой и существует некий единый шаблон, то мы имеем дело как минимум с двумя преступниками. И тогда я руку готов дать на отсечение, что этот случай тоже вписывается в схему.
Отсечение! Какой удачный намек.
– Как вы додумались? – спросила она.
Он взглянул на диктофон.
– Я просто усовершенствовал метод допроса Вессели. Время от времени я спускаюсь в Ад.
Сабина огляделась.
– Подлинное место преступления, кожаный костюм, видео и музыка. Я боюсь, что это еще не все.
– Так и есть. – Он кивнул. – Я называю это методом визионерского видения. Иногда я чрезмерно идентифицирую себя с человеком, которого ищу. Тогда я слишком связан с его душой и узнаю вещи, которые не должен видеть ни один человек.
– Вам стоит быть осторожнее, чтобы не оказаться в психиатрической клинике, – серьезно сказала она.
– Вы совершенно правы. Это искусство – испытывать не жалость к жертвам, а удовольствие от преступления… понять, почему оно возбуждает убийцу. Нужно проникнуть в мозг преступника и научиться любить зло.
Неделю назад она бы еще ответила: «Это ваша работа». Сейчас она сказала: «Это наша работа».
– Я уже в прошлом году заметил, что вы обладаете способностью к реконструкции. Вы не можете остановиться, пока не поймете. Но не переусердствуйте – иначе с вами случится то же самое, что и со мной. – Он похлопал ее по плечу. – Вы раздражены. В чем дело?
– Можно я буду откровенной?
– Я похож на того, кого интересует нечестный ответ?
– Вы вдруг заговорили так открыто и не в своей привычной мерзкой манере.
Снейдер улыбнулся.
– Существует только одно, что я чертовски хорошо умею: быть правым! Но сейчас вы дали первую полезную подсказку: это как минимум два преступника!
– Вас не взбесило, что я рылась в вашем архиве и помешала вам здесь?
Он скривил рот.
– Вы знаете мое мнение. Для раскрытия убийства все средства хороши.
Возможно, наркотики стали причиной непривычной любезности Снейдера.
Он взял Сабину под руку.
– Только без излишней доверительности, – предупредил он и стал подниматься рядом с ней по винтовой лестнице. – Если перейдете на мою сторону, у вас будут трудности. У меня не очень много друзей в БКА.
– Благодаря вам у меня их уже нет.
Он рассмеялся.
– Добро пожаловать в клуб.
Выйдя на улицу, Снейдер прислонился к стене дома под вывеской пивоварни и сунул себе в рот косяк. В это время Сабина вызвала скорую помощь.
Она убрала телефон в карман и спросила:
– Вам обязательно это курить сейчас, перед приездом врача?
– А когда же еще?
– Можно спросить у вас кое-что личное?
– Нет, я не пойду с вами на свидание.
– Жаль, – вздохнула она. – А я надеялась на настоящее рандеву.
Снейдер улыбнулся. Если он способен шутить, значит, с ним все не так плохо.
– Что вы хотели узнать?
– Как вы думаете, почему Эрик не говорил с вами о своих поисках?
– Если честно – я не знаю.
Они помолчали. Через несколько минут в узкий переулок въехала машина скорой помощи. Санитары помогли Снейдеру забраться в заднюю часть салона и сесть на кушетку.
– Ему нужны какие-либо стимуляторы?
– Точно нет, – ответила Сабина, которая осталась стоять перед машиной. – У него просто сильное обезвоживание.
Врач скорой помощи поставил Снейдеру капельницу, потом проверил его медицинскую страховку и присел на край кушетки.
– Меня зовут доктор Фишер. Вы состоите в родственной связи с голландским футболистом Уэсли Снейдером?
Снейдер открыл один глаз и взглянул на бейдж врача. «О боже», – подумала Сабина. Она знала этот уничтожающий взгляд.
– Я имею такое же отношение к Уэсли Снейдеру, как вы к пастилкам «Фишерменс френдс» или Серебряный Сёрфер[52]к столовому серебру моей бабушки.
– Спасибо, думаю, я понял, – перебил его врач и склонился над ним.
Снейдер чувствовал себя неуютно.
– Вы хотите на мне жениться?
Врач тут же отшатнулся, потом выбрался из кузова и, проходя мимо Сабины, бросил ей многозначительный взгляд.
Снейдер опять сделался таким, как прежде. Обидно. Дела у него шли не настолько плохо, чтобы отказываться от удовольствия оскорблять других.
– Он хочет вам помочь, а вы издеваетесь над ним, – напустилась она на Снейдера.
– Да, мать Тереза.
– Обаятельны, как всегда, – прошипела она.
– Знать меня – значит любить меня, – задумчиво произнес он.
– Да, эту фразу я знаю.
– Чего вы хотите? Я ко всем людям отношусь одинаково.
– Верно, – ответила Сабина. – С одинаковым презрением.
– Я ненавижу врачей.
– А кого вы не ненавидите? – возразила она. – У вас одни предрассудки!
Снейдер застонал.
– Вторую часть жизни мудрец занимается тем, что избавляется от предрассудков и ошибочных взглядов, которые приобрел в первой, – заключил он.
– Тогда у вас еще первая половина жизни, – с упреком произнесла Сабина.
Доктор Фишер взглянул на нее.
– К тому же он никакой не мудрец.
Сабина громко рассмеялась.
– Ха, смешно! – крикнул Снейдер. – Хотите пока сделать что-нибудь полезное? Сходите в подвал, выключите видеопроектор и заберите мои вещи. Затем проинформируйте экспертно-криминалистическую службу.
– Косяки тоже убрать? – спросила она.
– Не обязательно.
– Было бы разумно позвонить криминалистам до того, как вы загадили место преступления.
Снейдер покачал головой:
– Глупости, Белочка! Я должен побыть на месте преступления один, до того как заявятся коллеги в бахилах и разрушат всю атмосферу. А теперь идите!
– Слушаюсь! – Сабина направилась в подвал.
Только что Снейдер показал человеческое лицо, но, оказавшись на больничной кушетке и нуждаясь в помощи других, снова принялся хамить направо и налево. Вероятно, это были превентивные удары, которые он раздавал, прежде чем кто-либо успевал его обидеть.
Сабина позвонила в нюрнбергскую уголовную полицию и сообщила, где находится место преступления. Потом с фонариком Снейдера нашла видеопроектор, выключила аппарат, закрыла ноутбук и намотала на катушку длинный кабель, через который он был подключен к сети. Закончив, еще раз осмотрела с лампой пол в поисках вещей Снейдера. Какое-то сумасшествие! Это было против всех правил, которые Сабина когда-либо учила. Она нашла пиджак Снейдера, его телефон и несколько кассет для диктофона. На грязном каменном полу лежал листок бумаги. На нем угольным карандашом было написано одно-единственное слово. Должно быть, Снейдер накорябал что-то в самогипнозе. Когда она внимательнее рассмотрела написанное, по коже у нее побежали мурашки. Она сама лишь недавно думала об этом слове, но не увидела никакой связи.
Сабина
