Ознакомительная версия. Доступно 36 страниц из 237
– Слушаю… Утро доброе, Владислав Юрьевич!.. Да… Так… Секундочку… Есть, записываю… Как-как? Цыганкова?.. – Среагировав на последнюю фразу, Андрей заметно напрягся. – Есть… Что? Какой газеты?.. Есть, записал. И что от нас требуется?.. Понял… А может, разумнее подключить районное управление? У нас сейчас в работе довольно много… Понял… Есть… Есть доложить через неделю… Что?.. Да-да, конечно. Прямо сейчас и выезжаем… Да. Я и мой заместитель по оперативной работе… Хорошо, всего доброго. – Жмых сначала аккуратно возвратил трубку на исходную и только после этого дал волю эмоциям. Нехорошим эмоциям. – Твою мать!
– У нас проблемы?
– Хуже! У нас новый клиент. Вернее, клиентка. Протеже самого начальника Главка, – полковник заглянул в блокнот с записями, – Мария Цыганкова, корреспондент газеты «Явка с повинной». У-у! Ненавижу журналистов!
– Ай да Лев Цыганов! Ай да сукин сын! – одобрительно произнес Мешок, чуть улыбнувшись.
– А при чем здесь какой-то Лев Цыганов?
– «Лев Цыганов» – это творческий псевдоним Маши Цыганковой.
– Так ты что, в курсе этой темы? – возмутился Жмых.
– Скажем так, в общих чертах.
Кровь бросилась полковнику в лицо:
– Андрей! Какого черта?! Почему я всегда всё узнаю только в самый последний момент?!!..
– Пал Андреич, я…
– Дерево ту́я!!! Значит, так, мистер Всезнайка! Господин-товарищ-барин Пиотровский поручил нам в недельный срок провести проверку реальности угроз в адрес госпожи Цыганковой и о результатах этой проверки доложить ему лично. Задача ясна?
– Яснее некуда.
– Прекрасно. Значит, через пять дней доложишь персонально мне!
– Выходной день.
– Что?!
– Я говорю: через пять дней означает в субботу.
– Значит, будешь докладывать в субботу! Всё! Иди, собирайся: через пять минут выезжаем. И не забудь рабочий блокнот!
– Не понял? Куда выезжаем-то?
– Через сорок минут в Главке экстренное совещание руководящего состава всех подразделений ГУВД. Явка строго обязательна.
– Интересно: и почему я всегда всё узнаю только в самый последний момент? – не удержавшись, подпустил язвы Андрей.
– Майор Мешечко!
– Я! – молодцевато подскочил Мешок.
– А ну отставить глумление над начальством!
– Есть отставить глумление! Я извиняюсь, Пал Андреич, но в чем экстренность-то?
– В связи с единственной публичной гастролью генерал-майора Ширяева, прибывшего на прошлой неделе в Питер с инспекторской проверкой.
– Понятно. Сеанс магии с последующим разоблачением…
…Выйдя из кабинета начальника, Андрей столкнулся в коридоре с Наташей. Похоже, встреча не была случайной: она явно дожидалась его, чтобы поговорить тет-а-тет, без посторонних ушей.
– Андрей Иванович! Вот! – Северова, старательно смотря куда-то в сторону, протянула листок формата А4 с наколоченным текстом.
– Что это?
– Заявление, у меня еще две недели от отпуска остались. Помните, вы обещали: сразу после Холина? – сухо пояснила Наташа.
Мешок пробежал глазами бумагу.
– А почему именно с сегодняшнего числа? Целый день, считай, теряешь. Может, хотя бы с завтрашнего?
– Нет. Именно с сегодняшнего.
– Как скажешь, – равнодушно пожал плечами Андрей, достал ручку и, подписав в положенном месте, придал бумаге статус официальной. – Раз такое дело, вот тебе дембельский аккорд: собери в один файл и распечатай все материалы журналистки Марии Цыганковой за последние… э-э… ну, скажем, три месяца.
– Хорошо, – кивнула Наташа, по-прежнему стараясь не встречаться глазами с Андреем.
– Обрати внимание, она может подписываться именем Лев Цыганов.
– Я в курсе. Но все равно: спасибо, что напомнили.
– Когда закончишь – материалы передай Прилепиной.
– Как прикажете, Андрей Иванович.
– Ты сейчас в оперскую?
– А куда ж еще?
– Передай, пожалуйста, Вучетичу, чтобы он никуда из конторы не отлучался. Мы с шефом убываем в Главк, на совещание. По окончании коего он мне будет нужен.
– Это всё, Андрей Иванович? – без всякого выражения спросила Наташа.
Повисла напряженная пауза. Мешок холодно посмотрел на Северову, отвернулся и торопливо прошел в свой кабинет. Сказать ему было нечего. К тому же за отпущенные шефом пять минут пронумерованный, прошитый, скрепленный мастичной печатью № 13 рабочий блокнот мог и не сыскаться.
* * *
Народу в актовый зал здания ГУВД с каждой минутой прибывало. Сегодня ожидался аншлаг почище, чем на массовых сеансах выступающего в примерно схожем жанре Кашпировского.
Входили и рассаживались долго, подталкивая друг друга погонами. Назначенные распорядителями бала двое штабных майоров со знанием дела фильтровали поток, распределяя зрителей по сортам и категориям: высокие чины направлялись в первые ряды, сошки помельче, но в форме – заполняли серединку. Наконец, тоже сошки, но по каким-то причинам не успевшие переодеться в мундиры и нацепить эполеты, беспощадно ссылались на галерку. Последние, впрочем, ничуть не возражали.
В зале стояли легкий гомон, нервное покашливание и шебуршение, характерные для театральной паузы между вторым и третьим звонками. Собравшиеся листали потрепанные громадные записные книжки и блокноты, символизирующие рабочие тетради, и оживленно переговаривались с соседями. А со стороны анархистской галерки периодически и вовсе доносились внеуставные смешки, а то и откровенный гогот. Ничего не поделаешь – всюду жизнь! Опять же, «не так часто мы собираемся».
Сидящий в предпоследнем ряду важняк третьего (агентурного) отдела УУР дядя Коля Ходченков, в узких профессиональных кругах известный под прозвищем Юнга Хокинс, наугад раскрыл свою служебно-секретную папку и к немалому удивлению наткнулся в ней на записку от жены следующего содержания: «Свинья, хоть кусок колбасы притащи в дом. Люба». Быстро захлопнув папку, Ходченков с тревогой покосился на сидящего по правую руку соседа – замначальника ОБМГ[42], майора Юру Волчанского: не успел ли тот срисовать текст? Но Волчанский в данный момент был погружен в задумчивое созерцание большой глянцевой порнографической открытки, служившей закладкой на страничке плана оперативных материалов. Ходченков тут же протянул к ней руку, но майор предостерегающе выдохнул: «Вещдок! Невыносной!» – и шустро захлопнул тетрадь.
В свободное по левую руку от дядя Коли кресло с шумом опустился Мешок. У его рабочей тетради листы вообще склеились чем-то липким, и теперь он судорожно разрывал их карандашом. Вплоть до той секунды, пока та наконец с треском не лопнула в самом незапланированном месте.
– И где штабная культура? – не смог удержаться от замечания Ходченков.
– Офицер начинается с сапог! – возразил «гоблин». И тут же задал встречный вопрос: – Слышь, Хокинс! Ходят слухи, ты на днях самого Афоню захомутал?
– Вестимо так, – с достоинством кивнул важняк.
– Почто ж ты, изверг рода человеческого, вора в законе, человека авторитетного, за каких-то три грамма герыча в СИЗО прописал? Несолидно, ей-богу несолидно. Я понимаю, если бы грамм триста, а то…
– Видимо, это всё, что они смогли наскрести по отделу, – понимающе хохотнул прислушавшийся к их разговору Волчанский.
– Но-но! Ты мне контрреволюцию не шей! Мы работаем чисто, без подстав.
– Ну и как Афоня на то отреагировал?
– Как подходим, он – хлоп на жопу и верещит: «Ментовский беспредел!» Как потом доволокли – даже не помню! Он же как куль с салом! Да еще и по ходу всё продолжал вопить. Я ему: «Что ж ты, Афоня, меня не задушишь?! Честь свою спасай!» Он мне: «Время придет – задушит кто надо!»
– А ты? – заинтересованно спросил Волчанский.
– А я ему сказал, что воры мочой опускают. Так вот лично я ему на рожу насру!
– Толково! – уважительно отозвался Мешок.
Ближе всех сидящий к двери полковник МОБ с тревожной фамилией Паникин взвился со своего места и голосом мажордома провозгласил: «Господа офицеры!» Под залпы хлопающих сидений в зал величаво вплыл московский гость в сопровождении многочисленной питерской свиты и важно прошествовал вместе с оной в президиум. Те офицеры, которые уже успели получить свою порцию удовольствия от инспекторских наездов генерал-майора Ширяева, разочарованно выдохнули. Ибо генерал материализовался без своей фигуристой спутницы-референтши. А значит, в ближайшие несколько часов отдохнуть глазу будет решительно не на чем. Ведь далеко не у всех присутствующих имелись под рукой такие вещдоки, как у Волчанского.
Ширяев обвел собравшихся строгим орлиным взглядом, после чего дал отмашку садиться, и народ с грохотом возвратил свои пятые точки в исходное положение.
– Товарищи офицеры! – прокашлявшись, запустил динамо-машину начальник ГУВД. – Прошу полной тишины! Совещание начинаем без традиционного вступления. Слово предоставляется заместителю начальника организационно-инспекторского департамента МВД РФ, генерал-майору Ширяеву Леониду Степановичу.
Ознакомительная версия. Доступно 36 страниц из 237
