class="p1">– Может, так, а может, и нет. Мне пришла в голову одна мысль.
– Что за мысль? О чем?
– О том, какую службу вам может сослужить Сума Надежды. – На лице Хуана мелькнула озорная улыбка. – Я разгадал ее замысел. И понял, почему ей хотелось, чтобы мы умножили ее содержимое в игорном доме. Этой плутовке нравится плести интриги.
– Я не понимаю ни слова.
– Зато я теперь все понимаю. Сума Надежды управляет нитями судьбы и с самого начала задумала направить вас на верный путь.
– Что? – спросил озадаченный Алонсо. – Это всего лишь тряпка, полная монет, а не капитан корабля.
– Она загадочна, приятель, очень загадочна. А посему советую вам не употреблять оскорбительного выражения «тряпка, полная монет» и видеть в ней то, чем она является на самом деле: ангела-хранителя, которому дон Себастьян доверил защиту своих чад в случае несчастья. И кстати, он употреблял похожие слова, наставляя вас, как с ней надо обращаться. Вы же сами говорили: на вопрос, не нарушите ли вы обещание, ошибочно приняв обычные неприятности за тот самый крайний случай, отец ответил, что этого не произойдет и следует доверять ей, ибо она будет вашим компасом и вашим светом.
– Да, но я не предполагал, что она живая и обладает волей.
– Вспомните прошлые события, одно за другим, и вы убедитесь, что все сходится. Сначала писака взял с вас клятву насчет того, как ее использовать; затем предсказал, что, даже если вы забудете о ней, Сума сама напомнит о себе в надлежащих обстоятельствах и, когда дурные вести дойдут до вашего ангела-хранителя, предсказание сбудется. Вы приходите за ней в контору и, несмотря то что инквизиторы перевернули все вверх дном и обыскали каждый угол, обнаруживаете ее целой и невредимой. Затем предлагаете ее первому сутяге, но дело не клеится, из чего следует, что Сума не хочет оказаться в руках этого человека. Затем вы решаете пожертвовать половину Инклусе в пользу Диего, и, поскольку ваш старик поручил ангелу присматривать также за младенцем, Сума соглашается. Затем вы трижды пробуете потратить ее содержимое на еду, и всякий раз безуспешно. В любом случае эти неудачи не кажутся плодом случайности, так как приводят к нашей встрече. Но, прежде чем мы встретились, нужно было убедить меня в невиновности Кастро, и вот я ранним утром вижу, как везут дона Себастьяна. Сума знала, что от встречи с предполагаемым убийцей Матео я взбешусь, что, видя меня в ярости, Антонио удивится, а закончится все тем, что малыш его пожалеет.
– Согласен, такие совпадения и в самом деле поразительны. Хороша случайность!
– Это не случайность, Алонсо. Это первая часть плана Сумы. Вторая часть – вернуть то, что было передано в приют. Вот почему она заставила вас признаться мне в ее существовании, как раз когда выяснилось, что у вас особые способности к науке Вилана; обнаружив столь необычное дарование, я, конечно же, посоветовал бы вам посетить заведение моего хозяина.
– Итак, Сума прошла по нашим головам, потому что решила разжиться в притоне, – скептически подытожил Алонсо.
– Вроде того, – улыбнулся Хуан. – Плутовка любит приключения.
– Что за детские сказки! Вы же не думаете, что я вам поверю? Неужели, по-вашему, решение рассказать вам о Суме было принято не мной, а ею, ибо она рассчитывала, что вы убедите меня помочь родителям, разыграв ее за игорным столом?
– Я не думаю – я утверждаю. Разве вы сами не видите? Вы пользовались ею только там, где она это позволяла.
– Действительно! Как я могу не видеть, сколь стройны ваши рассуждения? – съязвил Алонсо, судя по всему невысоко ставивший теорию Хуана. – Но раз так, подскажите, в чем состоит третья часть мудрого плана, созданного неодушевленной тряпицей? Открыть мне глаза и показать настоящих преступников, а затем заткнуть рот и помешать их разоблачить?
– Издевайтесь, да не забывайтесь. Я не хотел рассказывать вам о страшной сцене, которую видел Антонио, потому что боялся за коротышку, но, поскольку Сума пожелала, чтобы вы были осведомлены, мой язык сам все разболтал. Я знал, что, как только мы объединим обе истории, нитей хватит на целый клубок, но даже они не помогут нам сплести свободу для Кастро, а узнав, как обстоят дела, вы приедете сюда, где теплится надежда ваших родителей, та самая, в честь которой названа благословенная Сума и которая придает смысл всей нашей запутанной эпопее.
– Неужто надежда моих родителей теплится в тюрьме, где они заточены? – недоверчиво спросил Алонсо.
– Их и ваша, приятель. Наконец-то мы выяснили, в какие руки желает попасть эта своевольная дама.
– Это вы выяснили, потому что сам я теряюсь в догадках, – проворчал Алонсо.
– Все же понятно! Она нацелилась на коменданта! Таково предназначение Сумы Надежды: способствовать встрече с вашими родителями.
– Встрече с моими родителями! – пробормотал Алонсо, не веря этим словам. – Как же я хочу снова их обнять!
– Обнять их и первым делом все разузнать. Забудьте о сантиментах, не время распускать сопли. Дон Себастьян сможет сообщить очень полезные для нас подробности. Возможно, он знает о связи Маркеса с белобрысым, о том, что случилось с вельможей, который сыграл в ящик сразу после того, как обратился к нотариусу, о том, как использовать завещание, которое вы храните в ранце… И все это поможет нам вытащить их из темницы. Что вы думаете? Попробуем?
– Я не посмею, Хуан, – печально проговорил Алонсо: его энтузиазм прошел, и он снова почувствовал внутреннюю опустошенность. – Вчера прихожане шли на мессу в Мерсед и сплетничали о том, что «ритуальных убийц пытали».
– Вы же сами говорите: сплетничали. С каких пор вы обращаете внимание на пустомолов?
– С тех пор, как они начали обсуждать судьбу моих родителей. Проклятье! Я не пропускал ни одной сплетни, и все они подтвердились. Причина ареста моих родителей, их причастность к ритуальным убийствам, назначение адвоката заключенных, его посещения Коронной тюрьмы… С какой стати пытки окажутся выдумкой?
– С такой, что лучше про них не думать, – проговорил Хуан. – Погружаясь в такую черноту, вы истощаете свой ручей, а теперь самое время черпать оттуда воду. Сосредоточьтесь на том, чтобы увидеться с ними, и точка. Или вы этого не хотите?
– Конечно хочу, что за вздор! Но, если их действительно пытали, я боюсь увидеть, что с ними стало. Мне не хватает мужества.
– Думайте о них, а не о себе. Они неделями не получали вестей о своих детях, паре холеных баловней, привыкших к бархату и шелкам и внезапно очутившихся под открытым небом. И наверняка истомились, считая, что дети мертвы или глубоко несчастны. Только представьте, какое облегчение они испытают,
