Пройдя через главные ворота, гость этого дома попадал сразу в небольшой дворик. В главном двухэтажном здании, напротив ворот, находились жилые комнаты. С восточной стороны располагалось небольшое двухкомнатное здание; в первой комнате была злополучная кухня, во второй – ванная комната. На западе находилась одноэтажная постройка, в которой погибшие хранили всякую всячину.
В некоторых зданиях не было оконных стекол – они разбились. Крыша на кухне обрушилась, приведя все в беспорядок. Мы наглядно могли оценить мощность взрыва, который недавно произошел здесь.
В центре дворика лежали трупы детей. Вокруг окровавленной головы девочки валялись кусочки кирпичей. Одежда на груди мальчика была порвана, а чуть ниже, в районе солнечного сплетения, растекалось кровавое пятно; издалека не было понятно, где конкретно была рана.
У входа в кухню находилось тело пожилой женщины. Передняя часть ее одежды была разодрана в клочья, область головы, шеи и груди почернела – это были ожоги. По всей видимости, труп Фань Цзиньчэна остался в кухне.
Мы поверхностно осмотрели тела трех трупов, зафиксировали все необходимое на фотографиях, после чего попросили сотрудников морга сложить тела в мешки и увезти их. Когда тела забрали, я отчетливо услышал людской шум и гомон где-то за пределами дворика.
Далее мы двинулись в центр места происшествия и с особой осторожностью зашли в помещение кухни. После взрыва сделанная из прочного кирпича кухня превратилась в аварийное здание: в стенах появились трещины, крыша обвалилась, и эти обломки завалили труп, который мы заметили лишь по видневшейся из-под них груди.
Внутри кухни все было вверх дном; от окон с восточной и западной стороны ничего не осталось, кроме поломанных оконных рам. Плита, глиняный чан для воды, раковина, буфет – все было разбито и сломано, а осколки кухонной утвари, валявшиеся повсюду, завершали безнадежную картину.
Полицейские обвязали обломанный конец газопровода тряпками. В кухне ощущались запахи гари и обожженной плоти. Но мне показалось, что в воздухе ощущался еще и легкий запах пороха.
Погребенный под черепицей труп сильно обгорел и испачкался в пепле, поэтому в нем с трудом можно было разглядеть человека; о лице и речи не шло.
– Во дворе нет никаких следов поджога, – сказал Линь Тао. – От взрыва в основном пострадала кухня, стекла выбиты из оконных рам. Теперь с уверенностью можно сказать, что эпицентр взрыва находился в кухне.
При проведении расследования на месте происшествия, где произошел взрыв, в первую очередь необходимо установить его эпицентр.
– Этого недостаточно, чтобы установить очаг взрыва, – сказал я. – Допустимая погрешность полметра, тогда это будет иметь смысл.
– Какой еще смысл? – спросил Линь Тао.
– Я сам пока еще ничего не понимаю, – ответил я. – Давай вернемся к этому разговору, когда определим эпицентр взрыва.
Дабао вместе с Линь Тао занялись фотофиксацией, а я вышел из кухни и двинулся в главное здание, где находилась спальня.
Полы в доме были чистыми – видимо, когда полицейские обнаружили четыре трупа во дворе и кухне, они не пошли проверять обстановку в доме. Главное здание представляло собой небольшое двухэтажное строение, на первом этаже которого находилась не только гостиная, но и спальня. Она пестрела яркими цветами, на стенах были разные рисунки, не все из которых можно было понять – по всей видимости, здесь спала малышка. На кровати было скомкано летнее одеяльце – девочка не поправила его, когда вставала, – а внизу стояла пара красных домашних тапочек.
– Выскочила на улицу босиком? – Я свел брови в раздумьях; теперь и мне, как Линь Тао, казалось, что этот несчастный случай совсем не случаен.
Сбоку от спальни первого этажа вверх на второй этаж вела лестница. На верхнем этаже в коридорчике были три двери, ведущие в спальни. Две спальни были захламлены всякими вещицами. Одеяла на кроватях были такими же, как и в спальне внизу, и тоже были откинуты. В комнатах горел свет.
Размышляя об увиденном, я спустился на улицу, где меня ждал Дабао.
– Ну, что там? – спросил я. – Тело уже достали из-под обломков?
Дабао нахмурился:
– Мы потянули и вытащили. От тела осталась только одна половина.
– Все настолько плохо? – Я быстро забежал в кухню и увидел половину трупа, лежащую поверх кирпичей и обломков крыши.
Труп обрезало примерно в области пупка; мягкие ткани снизу обуглились. Из брюшины свисали упругие кишки; кое-где они были зелеными, а кое-где подгоревшими. Некоторые из них разорвались, выпустив наружу желтые экскременты. Из тела почти выпала темно-красная печень, заявлявшая о себе жуткой вонью. Сила взрыва была достаточно сильной, чтобы убить мужчину мгновенно, поэтому крови было немного, и даже то небольшое количество сразу же запеклось от высокой температуры.
После того как тело достали из-под завалов, кухня наполнилась вонью человеческих органов, напрочь перекрывшей прежний запах гари. Я потер нос, надел поверх своих перчаток марлевые и начал разгребать обломки.
– Тебе обязательно перебирать всё? – спросил Линь Тао.
Я кивнул:
– Нам важно найти как можно больше фрагментов тела. Во-первых, это уважение к погибшему, а во-вторых, по местоположению оторванных частей тела можно судить о направлении ударной волны.
– Похоже, придется копаться не только под черепками крыши… – Линь Тао посмотрел на повалившуюся крышу, а потом на отсутствующие окна.
– Совершенно верно, – ответил я. – Судя по состоянию кухни, здесь осталось не так много фрагментов – из-за огромной взрывной силы их, вероятно, выбросило за пределы постройки. Поэтому нам придется поискать кусочки в районе окон и посмотреть, насколько далеко их отбросило.
– Нужно найти не только фрагменты трупа, но и трасологические следы взрыва, поэтому предлагаю разделиться по специфике работы: ты ищешь останки, а я, как техник-криминалист, ищу следы.
Я кивнул и продолжил рыться в обломках на кухне.
Дабао принес мне строительную каску:
– Надень; я готов поклясться, что здание скоро сложится, как спичечный коробок.
Ударная волна разрывает тело человека на маленькие фрагменты, поэтому всегда очень сложно определить, какой части тела они раньше принадлежали. Если судить по десятку крошечных кусочков человеческого тела, которые мы выкопали из-под обрушенной черепицы, на кухне остались только несколько мышечных кусочков и костей голени и фрагменты стопы.
– Смотри, на этих мягких тканях сверху остались небольшие участки кожи. Волосяной покров здесь жесткий, густой, можно сказать, длинный и темный; значит, раньше это было голенью. – Я раскладывал найденные кусочки на пластиковой клеенке. – Это трубчатая кость, но достаточно тонкая; получается, она не бедренная, а малоберцовая или большеберцовая, то есть тоже часть голени. Обрати внимание: вот ногтевое ложе… По костям делаем вывод, что это ступня.
– Икры и ступни этого мужчины разорвало на маленькие кусочки, – сказал Дабао. – Будто они разбились вдребезги… Никогда не думал,
