провел руками по лицу и спросил:
— Вы утверждаете, что моя жизнь в опасности?
— Да, я действительно так думаю. И еще я думаю, что вы и сами это знаете.
— Вы думаете? — спросил он пренебрежительно. — В таком случае делайте вашу работу и обеспечьте мне охрану, мадам! А еще лучше — арестуйте виновного!
Луиза не ответила на провокацию. Если Шаффер боится за свою жизнь, быть может, ей удастся выбить из него признания. Поэтому она выдержала долгую паузу, а потом решила продолжать:
— Вопреки вашим утверждениям, а также утверждениям вашего брата и госпожи Дюкуинг, в лицее вы все были членами одной группы.
— Что, простите?
— По средам днем вы собирались, чтобы «поиграть», — заявила Луиза с таким видом, словно обладала доказательствами.
Шаффер смотрел на нее с изумлением и страхом.
— Кроме того, Клара Жубер тоже была членом вашего кружка, — добавила она для верности. — Прежде чем исчезнуть навсегда.
— Не могу понять, о чем вы говорите, — с излишней поспешностью возразил он.
— А я могу понять только одну причину, которая вынуждает вас лгать: отрицая существование вашей развеселой компании, вы пытаетесь скрыть что-то серьезное. Какое-то событие, связанное с исчезновением Клары, в котором и сегодня вас можно обвинить… Событие, которое стало известно и убийце.
Шаффер молчал, но его пальцы нервно постукивали по столу.
Луиза не дала ему передышки:
— Событие, которое ваш брат тоже предпочел скрыть от моего коллеги, когда тот приехал его допросить. И каков результат, а? Так что я спрашиваю вас, месье: много ли он выиграл от своей лжи?
Бледный, с покрасневшими глазами и безвольно полуоткрытым ртом, Шаффер, казалось, вот-вот сдастся.
— Ну же, месье! Расскажите мне о вашем тайном клане, об испытаниях, которые вы назначали! — пошла она ва-банк. — Вроде первого побега Клары, например?
Шаффер напрягся, глубоко вздохнул и парировал:
— Вы… говорите бог знает что! Я даже не знал толком эту девушку!
Луиза схватила реестр выдачи велосипедов и положила перед ним.
— Каждую среду, весь 2001–2002 учебный год, в любую погоду — будь то дождь, ветер или снег — пять подростков брали напрокат велосипеды. Хотите, назову вам имена?
— Спасибо не надо, я догадываюсь по допросу, который вы мне учинили!
— Вам не кажется странным, что весь год по средам в списке появляются пять одних и тех же имен?
— Это ничего не доказывает, и вы сами это знаете! — огрызнулся Шаффер.
— Ничего не доказывает? Неужели? Тогда какое объяснение…
— Магид, Давид и я катались на велосипедах по средам примерно с двух до четырех часов! — прервал он ее. — У нас были амбиции, впереди — спортивная карьера, и мы тренировались, чтобы достичь своих целей. Может, так же обстояло дело и у этих двух старшеклассниц? А может, они ездили на свидание со своими парнями? А есть еще тысяча других причин, откуда я могу их знать?!
Он замолчал, с вызовом глядя на Луизу. Но у Луизы больше не было патронов, и он это понял. Резким тоном Шаффер заявил:
— Я пришел сюда по своей воле в надежде помочь вам найти убийцу моего брата. А вместо этого выслушиваю ваши обвинения во лжи о какой-то развеселой компании, — процитировал он ее слова. — Итак, скажите, мадам, если у вас хоть одно доказательство, чтобы обвинять меня? Вы в чем-то меня подозреваете, и если да, то в чем конкретно? Может, я должен вызвать своего адвоката?
— Напрасно вы так реагируете, — разочарованно ответила Луиза. — Подумайте об Айеде и о вашем брате. Возможно, они остались бы живы, если бы сказали правду.
Шаффер зло прищурился.
— Они остались бы живы, если бы какой-то психопат не убил их! И это подводит меня к вопросу: и где ваше расследование? Есть у вас хоть один подозреваемый?
Луиза понимала, что, ответив, она сама себе выстрелит в ногу. Однако ложь — это одно, а умолчание — совсем другое.
— Как раз сегодня мы задержали подозреваемого.
Шаффер выпрямился и удивленно посмотрел на нее.
— Кто он?
— Отец Клары Жубер. Что, кстати, подтверждает мои слова: почему этот человек напал на вашего брата, Магида Айеда и Валериану Дюкуинг, если они не были связаны с его дочерью, не объясните мне?
— Я не знаю, что в голове у этого господина, но его мотивы никогда не оправдают его преступлений!
— Я и не утверждала обратного.
— Дениза упомянула человека, которого вы арестовали, а потом отпустили. Почему?
— Он не мог убить вашего брата.
— Значит, с него сняты все подозрения?
Луиза нарочно замешкалась с ответом.
— Он останется под строгим наблюдением. Я не имею права сказать вам больше.
— Не понимаю. Вы арестовали одного подозреваемого, второй — под наблюдением. Однако минуту назад вы говорили, что моя жизнь под угрозой?
— Минуту назад я еще надеялась убедить вас рассказать правду.
Шаффер слегка усмехнулся.
— Понятно, — бросил он, не скрывая отвращения, — приемчики следователя…
— Я просто ищу истину, месье, не больше и не меньше.
— Цель оправдывает средства, верно? Ну, думаю, мы все друг другу сказали, — устало заключил он. — Я могу идти?
Жандарм с трудом скрыла разочарование.
— Возьмите мою визитную карточку, — сказала она. — Если передумаете, позвоните.
Шаффер мрачно посмотрел на карточку и неохотно взял ее. Затем надел свое элегантное пальто из черной шерсти, повязал шарф поверх галстука и вышел. Дверь за ним закрылась, и Луизу охватило уныние. Есть ли что-нибудь более невыносимое для следователя, чем знать, но не иметь возможности доказать? И тут зазвонил телефон. Это был полковник Гарнье, и она сразу догадалась, почему он ей звонит.
— Здравствуйте, полковник.
— Здравствуйте, Комон. Я узнал, что у вас новый арест и неоспоримые доказательства вины: отличная работа!
— Спасибо. Задержание состоялось в начале дня. Однако у нас есть веские основания полагать, что у Жубера есть сообщник.
— Тот самый Брока, да, я в курсе. К тому же этот парень находится под постоянным наблюдением байоннских жандармов.
— Совершенно верно.
— Хорошо. Поскольку у меня больше нет причин продолжать работу с недоукомплектованной бригадой, информирую вас, что я снял наблюдение с дома Дюкуинг.
– 59 –
Но дневника у них нет
Александр Шаффер забился в машину покойного брата. Едва сев,
