коллегу, она ободряюще кивнула и открыла дверь.
Вблизи казалось, что Жубер усох еще больше. Сгорбившись, он сидел за столом. От усталости глаза у него налились кровью, а лицо стало землистым. Выглядел он сильно напуганным, как слабоумный старик, который с возмущением смотрит слезящимися глазами на сиделку и упирается, дрожа всем телом, потому что нет, нет и нет, он не сумасшедший и не будет принимать лекарства! И хватит его мучить, наконец!
— О, мне прислали свежую кровь! — устало заметил Жубер хриплым голосом. — Только это ничего не изменит, ясно?
Он схватил стаканчик с водой и сделал глоток. Луиза села напротив него.
— Среда, 10 ноября 2021 года, 18:24. Возобновление допроса господина Романа Жубера в присутствии майора Леа Баденко и майора Луизы Комон.
Вряд ли она будет оригинальной, но «усталость материала» требует — она пошла тем же путем, что ее коллеги:
— Месье, можете сказать мне, что вы делали вечером в пятницу 15 октября 2021 года?
— Ваши коллеги уже задавали мне этот вопрос тысячу раз.
— А я задаю его снова.
Раздраженный Жубер медленно покачал головой и ответил:
— Не могу вам ответить. Вы сказали, что в моем ежедневнике нет пометок ни о каких встречах — ни личных, ни деловых. Так что, скорее всего, я ушел из офиса между шестью и восемью часами вечера и вернулся домой.
— Значит, у вас нет никакого алиби?
— Что вы от меня хотите услышать? Если бы я знал, что однажды оно мне понадобится, я бы подробно записал все, что делал в этот вечер!
— Вы знаете, где находится Сарруй?
— Да, — тихо ответил он. — Эта коммуна за Семеаком.
— Вы когда-нибудь были там?
— Наверное! То есть я не помню точно. Но коммуну я знаю, я через нее проезжал.
— Вы были там вечером в пятницу 15 октября 2021 года?
— Не помню, чтобы последние месяцы я проезжал через Сарруй.
— Сколько требуется времени, что доехать от вашего офиса в Тарбе до Сарруя?
— Минут десять, если на выезде из Тарба нет пробок.
— Вы знаете кого-нибудь из этой коммуны?
— Нет.
Луиза смотрела ему прямо в глаза и ждала. Он выдержал ее взгляд. Но больше ничего не добавил.
— На допросе у вас дома вы сказали, что знаете некую Валериану Дюкуинг.
— Это так. Она была лучшей подругой моей дочери, Клары, во втором классе лицея Богоматери Всех Скорбящих.
— Где сейчас живет госпожа Дюкуинг?
— Не знаю. Но, судя по вопросам, которые ваши коллеги задают мне последние четырнадцать часов, предполагаю, что в Сарруе.
— Вы отрицаете, что были в доме госпожи Дюкуинг в пятницу вечером 15 октября 2021 года?
— Я не отрицаю, я опровергаю.
— Отпечатки шин марки «Мишлен Праймаси 3» были обнаружены прямо рядом с домом госпожи Дюкуинг вечером 15 октября, — продолжила Луиза, выложив на стол фотографии слепков, изготовленных методом компьютерного моделирования. — На вашем автомобиле такие же шины, вы согласны?
— Возможно. Я менял их прошлым летом, и хозяин гаража предложил мне «Мишлен». Но я не знаю, как они точно называются.
— Что за марка у вашего автомобиля, и какого он цвета?
— У меня их два. Красный «Фиат-Панда» и «Клио IV» «голубой металлик».
— Какой вы используете чаще?
— «Панда» мне служит для коротких поездок. А «Клио» я использую для более длинных.
— Под более длинными вы подразумеваете поездки между вашим домом в Пузаке и офисом в Тарбе?
— Да, потому что «Клио» более комфортабельная.
— Значит, вы были на «Клио», когда ездили на работу 15 октября 2021 года?
— Да. Без вариантов.
— Один свидетель заметил автомобиль среднего размера цвета «голубой металлик» в тот вечер около 19 часов. Кроме того, сравнительный анализ установил тождественность отпечатков, найденных у дома Дюкуинг, отпечаткам ваших шин. Что вы можете сказать по этим двум пунктам?
Жубер посмотрел на нее убитым взглядом и устало возразил, по-видимому, уже в десятый раз:
— Ничего. Только то, что не у одного меня есть такая же машина цвета «голубой металлик» с «мишленовскими» шинами.
Луиза не позволила себя смутить и продолжила:
— Господин Жубер, где вы были в понедельник 25 октября?
— Не знаю, клянусь вам. Я уже много лет живу один. Распорядок дня у меня скучный: я редко выхожу в свет, редко принимаю гостей. Если в моем ежедневнике нет записей, значит, в тот день я был дома. Я мог смотреть телевизор, читать, сидеть за компьютером, не знаю… Возможно, вы сами можете что-то установить вашими методами расследования?
Луиза прекрасно знала, что Жубер звонил своей матери в вечер смерти Айеда. Это было установлено по распечатке звонков. Если бы Жубер совершил ошибку и рассказал об этом, она поняла бы, что он приготовил себе алиби. Если не брать в расчет какое-то значимое событие, разве обычный человек способен запомнить, что он звонил кому-то в такой-то вечер три недели назад? Но Жубер не попался в ее ловушку.
— Пожалуйста, расскажите мне о вашей матери.
— О моей матери? Ей девяносто три года. Два года назад она упала, сломала шейку бедра, и ей пришлось уехать из дома. Сейчас она живет в доме престарелых в Баньере-де-Бигорр. Он называется «Мимоза», — уточнил Жубер.
— Вы часто ее навещаете?
Мужчина тяжело вздохнул.
— Один-два раза в неделю. Как получится. Я, как правило, поздно уезжаю из офиса, а там нежелательны посещения после 20 часов. Так что я чаще езжу по выходным.
— А если вы не можете приехать, то звоните ей?
— Да, такое случается… Но я не очень люблю телефон, — уточнил он, — предпочитаю общаться вживую. Я звоню, только если мне действительно не удалось освободиться вовремя.
Жубер осушил пластиковый стаканчик и слегка дрожащей рукой снова его наполнил. Он выглядел измученным, и жандарм отметила, что его сопротивление начинает ослабевать. Серия вопросов, которыми она в него выстрелила, прямо преследовали эту цель, и теперь она собиралась перейти к самому сложному, надеясь, что он сломается:
— Где вы были в прошлую субботу, 6 ноября 2021 года после 18 часов?
— У себя в офисе.
— Вы работаете по выходным? — удивилась жандарм.
— Да, и довольно часто. У меня несколько предприятий, а дела сами по себе не делаются. Многие предприниматели поступают так же, я не исключение.
— Понимаю.
