Значит, вы были в Тарбе?
— Да.
— Весь день?
— Нет, утро я провел дома. А в Тарб прибыл только к трем часам. Поэтому я уехал с работы довольно поздно, около девяти вечера.
— Кто-нибудь может это подтвердить?
— Сотрудники моего головного офиса по субботам не работают. Так что я был один.
— Это очень прискорбно, — иронически заметила Луиза. — Потому что в нашем распоряжении есть записи с камеры видеонаблюдения, которые доказывают, что вы были в Ибосе в 18:02.
— Нет! — возразил Жубер. — Я не был в Ибосе! Я это уже говорил и повторяю весь день: я не выходил из своего офиса в Тарбе!
Луиза насмешливо хмыкнула и положила перед ним снимки с видеокамеры. Жубер едва взглянул на них, он их уже видел.
— «Клио IV», «голубой металлик», номерной знак QE 564 FD. Вам знакома эта машина?
Он раздраженно покачал головой.
— Я вам еще раз говорю: это невозможно, вы ошибаетесь.
— Отвечайте на мой вопрос, месье. Этот номер…
— Да, этой мой номер, — оборвал он ее раздраженно.
— Так как вы объясните, что ваша машина попала под камеру в Ибосе, хотя вы утверждаете, что не покидали Тарба?
— Я это никак не объясняю… Я просто не понимаю. Здесь какая-то ошибка, иначе быть не может. Прошу вас, поверьте мне, мадам.
Хотя внутри у Луизы все кипело, она молча собрала фотографии, не выказывая ни малейшей досады. Леа, сидящая рядом, откинулась на спинку кресла и закатила глаза к потолку.
— Это принадлежит вам? — продолжила Луиза, доставая новые снимки из папки.
— Это мои спортивные брюки.
— Черные спортивные брюки «Адидас» — по свидетельству госпожи Дюкуинг, такие брюки были на нападавшем.
— Я не имею к этому никакого отношения, — упрямо возразил Жубер.
— А эти кроссовки?
— Тоже мои.
— При предварительном осмотре выяснилось, что рельеф подошвы похож на следы, оставленные в доме госпожи Дюкуинг.
Жубер упрямо покачал головой.
— Кроме того, криминалисты обнаружили незначительные следы крови на подошвах, а также на брюках на высоте голеностопного сустава. Пробы отправлены в лабораторию для анализа и сравнения ДНК. Оказывается, госпожа Дюкуинг в тот вечер была ранена, и на полу остались пятна крови. Нападавший наступил в них… Вам не кажется, месье, что пора уж сказать нам правду?
— Вы говорите какую-то ерунду! — отрезал Жубер. — Зачем мне нападать на эту женщину? Это же полный абсурд.
Леа надеялась, что в результате содержания под стражей они получат недостающие им объяснения, но этого не произошло, даже наоборот: понимая, что они не могут предъявить ему мотив, Жубер без устали возвращался к этому вопросу. И тогда Луиза решила перенести упор на доказательства.
— Каким бы ни был ваш мотив, месье, у вас нет алиби на тот вечер, когда госпожа Дюкуинг стала жертвой нападения, а главное, вы находились рядом с местом убийства Давида Шаффера.
— Это ложь.
И снова Луиза положила перед ним на стол снимки с камеры видеонаблюдения.
— Вы отрицаете установленный факт.
Жубер сложил руки на груди с раздраженно-решительным видом и стал похож на полоумного старика, бросившего вызов всему миру.
— Я говорю правду.
— Ладно… Перейдем теперь к Тибо Брока. Какие у вас с ним отношения?
Жубер шумно выдохнул.
— Я уже отвечал на этот вопрос не знаю сколько раз…
– 61 –
Двадцать лет назад: 27 июня 2002 года
Огромный парк лицея всегда полон. Группы болельщиков, одетые в цвета своих школ, размахивают флажками и распевают песни во все горло. Последние участники соревнований делают разминку в тени больших деревьев или бегают по траве, чтобы разогреть мышцы. Гуляющие и велосипедисты пересекают парк, заражаясь всеобщим возбуждением и весельем. Повсюду молодые люди приходят и уходят, сопровождаемые вихрем звуков, в котором мешаются крики, сигнальные дудки, победные кричалки. С самого дальнего участка территории, где находятся спортивные залы, через равные промежутки времени доносится гром оваций, который заглушает голоса комментаторов в мегафонах.
Клара входит в интернат, поднимается в комнату. И начинает готовиться. Это их последняя встреча. Потом все изменится. Александр поступит в бакалавриат и уедет. И больше не будет ни клана, ни испытаний, ни адреналина. Клара вернется домой, и жизнь снова станет скучной обыденностью, где ничто не выходит за рамки нормы, ничто не опьяняет и не потрясает. Чувство сожаления уже щемит ей сердце. И она судорожно цепляется за ту малость, что у нее остается. Ближайшие часы должны стать незабываемыми. И они ими будут. По такому случаю она надела вещи своей матери. Джинсы тех лет, закрывающие лодыжки, и футболку с портретом Дженис Джоплин. В ее тайных планах — долгий поцелуй с Алексом. Чудесный поцелуй, прощальный. Незабываемое переживание со вкусом столь же сладким, сколь и горьким. Плотский пожар, который сделает их историю неповторимой, и о ней они, уже старые и мудрые, будут вспоминать, трепеща всем телом. Клара улыбается, стоя перед зеркалом в ванной комнате.
— Готово, я все сложила в рюкзак! — доносится голос Валерианы из комнаты. — Звуковую машину, запасные батарейки, компакт-диски и клубничные мармеладки.
— Значит, можно отправляться!
— Ты просто великолепна, Клара! Решила сделать шаг навстречу Александру? — лукаво спрашивает Валериана.
Лицо Клары покрывается краской, и она вздыхает. Как она могла поверить, что лучшая подруга не догадается о ее намерениях? Она пожимает плечами.
— Прощальный поцелуй. Я умираю по нему… По-твоему, это глупо?
— Ты шутишь?! Ни одно желание не стоит того, чтобы за него умирать.
Валериана пристально смотрит на подругу. Ее взгляд — настоящий детектор лжи.
— Последняя встреча. Что ты сейчас чувствуешь?
— Мне одновременно хорошо и больно.
— Оставь то, что болит, на потом, Клара. У тебя будет еще время настрадаться.
Клара грустно улыбается. Она подходит к Валериане и крепко обнимает ее. Объятие долгое, сильное, без лишних слов, которые все равно ничего не скажут или скажут не так.
***
Наступило лето, возвестив о конце учебного года. В воздухе разносится запах солнцезащитного крема. Волосы девушек пахнут манго, кокосом, маракуйей. По другую сторону горной дороги дремлет океан под ярким солнцем, и на фоне лазурного горизонта выделяются силуэты белоснежных яхт. Валериана и Клара прячут свои велосипеды в небольшом лесу и торопливо идут к амбару. Еще издали они слышат, какой гвалт подняли ребята. Они взвинчены до предела. Теперь, после трех дней олимпиады,
