Он отодвинулся в сторону и вновь зашипел: «Что за!..» – с трудом подавив порыв направить пистолет на этот небольшой предмет, внезапно задрожавший.
Он был коричневым, сморщенным, размером с кулак.
Лист, черт возьми? Лист издал такой звук?
Или штормовая дверь?
Он снова пошевелился, заскрипела наружная обшивка. Лист пролетел по полу, и что-то тяжелое шлепнулось в дверной проем. Алекс резко навел на него пистолет и тут же оттолкнул. Вот почему он не любил оружие: если оно у вас есть, вы только и ищете повод на что-нибудь его нацелить.
Его трясло. Он поднялся и запер штормовую дверь, отдал себе отчет, что защелка лязгнула. Закрыл внутреннюю дверь, запер и ее, открыл полиэтиленовый пакет, лежавший на полу. Там были тыквы, мускатные и желудевые. Подарок от Эда и Джоан, хозяев дома. Они часто клали ему под дверь пакеты с фруктами, помидорами, а вот теперь и тыквами. Он был большим, вот штормовая дверь и не закрылась.
Алекс смял лист и бросил в мусорное ведро под раковиной. Тыквы положил на кухонный стол. Спасибо большое. Пистолет убрал в сейф, вернулся в кровать.
Попытался расслабиться. «Да что с тобой такое? Соберись».
Но он был уверен – пусть даже на секунду, – что видел, как к нему прыгнула жаба.
28
Она проснулась, задыхаясь. Выбралась из постели, шатаясь, прошла по коридору, распахнула дверь в спальню Итана, не осознавая даже, что делает. Сорвала с него одеяло, потянула за толстовку, в которой он спал. Дикая женщина.
– Мам… что за…
– Где она? – кричала она, лихорадочно что-то ища, пытаясь перекатить его набок, слепо водя руками по телу Итана, его коже под футболкой.
– Мам! – Итан отшатнулся в сторону, сонный, ничего не понимающий, попытался вновь накрыться одеялом. – Ты что творишь? Что происходит?
– Где она?
– Где что, мам? Какого хрена?
– Она на тебе сидит. Дай мне посмотреть.
Она вновь дернула за толстовку. Буквально вцепилась в нее.
– Мам, хватит! Никто на мне не сидит! Что ты делаешь?
Она впилась в него взглядом. С ним все было в порядке.
– Ты ничего не почувствовал? Как по тебе кто-то лезет? В твою кровать?
– Нет! Ну кто, например? И тебе-то откуда это знать, мам? Ты что-то увидела?
«Да. Но не здесь».
– С тобой точно все в порядке?
– Да. Все нормально. Никого у меня в кровати нет.
Он отодвинул одеяло, чтобы она в этом убедилась, и снова им накрылся. Надпись «ШЕЙН» по-прежнему ярко горела у него на лбу под спутанным комом кудрявых волос. Глаза, широко распахнутые, обеспокоенно смотрели на нее.
– Прости, Итан. Наверное, мне приснился кошмар.
– Мам, все в порядке. Тут ничего нет. Ты прямо как… берсерк.
– Ох. – Она огляделась. За окном было темно. Она вспотела, но холод пробирался к ней под футболку. – Прости меня, Итан. Спи.
Она поднялась и побрела к двери.
– Ну ладно.
29
Софи заказала чай, Итан – двойной латте. Они отнесли напитки к угловому столику, ножки которого чуть пошатывались на неровном полу кафе, расположенного в бывшем лодочном сарае, нависшем над водой. Оно так и называлось – «Сарай». Длинное, узкое, кривое со всех сторон, очаровательно облезлое и сохранившее дух старины, это кафе обожали местные художники, писатели, ловцы омаров, строители и подростки, которые не хотели столкнуться с одноклассниками, наводнявшими гламурную кофейню.
Много лет не общаясь, чувствуя друг к другу отторжение из-за попытки родителей заставить их проводить время вместе, Софи и Итан сблизились после гибели Шейна. Идея сделать татуировки принадлежала Софи, и после этого они стали больше общаться. Итан стянул шапку, наклонил голову, застенчиво-небрежным движением откинул со лба кудрявые темные волосы. Надпись «ШЕЙН» слегка выцвела, и теперь казалось, будто она нанесена обычным маркером. Взглянув на Софи, он увидел, что и она смотрит на него поверх края большой кружки.
– Покажешь мне корабли? – попросила она.
– Откуда ты о них знаешь?
– Все знают. Ты их продаешь. Это так классно. Покажешь?
– Конечно. Они у меня дома. Когда ты хочешь зайти?
– Можно сейчас? Или твоя мама дома?
– Не знаю. Она уже закончила работать, но, может быть, пошла по магазинам или гулять с собакой. Да и к тому же они стоят в подвале.
Чья-то мощная рука легла Итану на плечо. Ему пришлось обернуться.
– А, привет, Честер.
– Тебе повезло, что я не проломил тебе голову топором. – Половину его лица скрывала пышная борода, глаза смотрели насмешливо. – Хотя собирался. Кто бы это ни был, подумал я, выбью из него все кишки. С брезентом – это Роджер придумал.
За его спиной появился Роджер, посмотрел на ребят, покачал головой.
– О чем вы только думали? Мы все встревожены, все в состоянии повышенной готовности.
– Мы просто… Мы хотели попрощаться с Шейном.
Роджер кивнул.
– Понимаю. Но после того, что случилось, шататься там по ночам? – Его глаза потеплели, он перевел взгляд на Итана. – Послушай-ка, Итан, почему ты не хочешь зайти ко мне поговорить? Надеюсь, ты знаешь, что я всегда готов тебя выслушать. Ты же это знаешь?
Итан кивнул.
– Знаю, Роджер. Спасибо.
Честер низко наклонился к Итану. Теперь его глаза стали бусинками, на лице читалось раздражение.
– Я так и не нашел свои острогубцы. И С-образный зажим. – Он обвел Итана взглядом с головы до ног, как будто парень мог спрятать все это под одеждой. – Ты случайно не знаешь, где они?
Итан храбро улыбнулся.
– Понятия не имею.
– Когда-нибудь я до тебя доберусь.
– Ну хорошо.
Честер неуклюже отошел.
– Пиши, звони, – велел Роджер.
– Хорошо, Роджер.
Он крепко сжал руку Итана, сказал обоим «Берегите себя!» и направился к двери.
– Кто был тот тип с Роджером? – спросила Софи. – Почему он говорил об инструментах?
– Это Честер. Он просто шутит. Несколько лет назад мы украли у него инструменты, когда он работал в летнем лагере, и припрятали, устроили ему что-то вроде охоты за пасхальными яйцами. Он постоянно об этом шутит.
– Так что, идем смотреть корабли?
Софи смотрела сквозь волнистое стекло бутылки, пока Итан объяснял, что происходит с «Конкордией»: она застряла во льду и, по всей видимости, тонула. За ней наблюдали эскимосы.
Софи вздрогнула. В подвале было почти так же холодно, как в Арктике.
– Почему у тебя дома такой дубак?
– Печь сломалась. Хочешь, зажгу огонь наверху?
Матери дома не было. Итан заварил чай и разжег огонь в дровяной печи в гостиной. Они ели крекеры с джемом из голубой баночки, которую он нашел в холодильнике.
Телефон в кармане джинсов Софи завибрировал.
– Ответишь?
– Нет, – сказала она. –
