под обломками корабля. Может, я тебе об этом говорила.
– Да, что-то такое я помню.
– Но главное, я знала, что Джошуа не вернется, потому что я это видела.
– Ясно.
– Я видела и другое. Помнишь, четыре года назад, зимой, пропала девочка, Эми Лерой. Я знала, где она, хотя никогда там не была. Я сообщила полиции.
– Ты про девочку в ледовом желобе?
– Да.
– По официальной версии кто-то сообщил информацию, но нам сказали, что это был какой-то ясновидящий. И это была ты?
– Не знаю, ясновидение это, психоз, подсознание – у всех этих определений есть ассоциации. Я знала, что мне начнут задавать вопросы, поэтому попросила полицейских никому не рассказывать, что это я. И случалось такое нечасто.
– Так, значит, ты что-то видела?
– Алекс, перестань меня перебивать, – нетерпеливо сказала она. – Вечно ты меня перебиваешь.
– Прости, – сказал Алекс.
Он знал, что у него есть такая привычка. Ему всегда хотелось ускорить разговор. Изабель впилась в него взглядом.
– Здесь всегда срабатывает какой-то триггер. Или ассоциация. Джошуа я помогала собраться, укладывала вещи в лодку. Среди них был сигнальный набор. Это такая маленькая коробочка с ракетницей и сигнальными патронами, чтобы стрелять, если попадешь в беду, и подавать сигналы кораблям поблизости или, может быть, даже самолетам, особенно в ночи. Я собиралась положить набор в ящик и внезапно осознала, что у Джошуа не будет времени вынуть его и выстрелить. Я держала набор в руке, и эти слова пронеслись у меня в голове: у него не будет времени. А потом я увидела, как разбитая лодка быстро опускается на дно. Как будто я была там. Видела все это. Слышала.
Алекс ничего не ответил. Чуть подождал и уже собирался задать вопрос, но она продолжала.
– Триггером для той истории с ледовым желобом стал браслет Итана. Они с Эми познакомились три недели назад в школьной поездке на Сандей-Ривер, и он очень переживал, когда она пропала. Она подарила ему браслет дружбы, который сплела сама. Он показал мне этот браслет, я до него дотронулась и увидела ее в ледовом желобе. Я знала, что она там и что ей очень холодно. Чувствовала лед и то, как на нее давили стенки желоба. Как будто я была там с ней.
Помолчав, он спросил:
– Можно задать тебе вопрос?
– Да.
– Значит, тебе нужно до чего-то дотронуться? Как до сигнального набора или браслета?
– Может быть, да, а может быть, и нет. Я знаю только, что это должно быть связано с близким мне человеком: с Джошуа, с Итаном – к девочке это отношения не имеет, но у него были к ней чувства. Это что-то, что может повлиять на тех, кого я люблю.
– Я понял.
Она помолчала, отхлебнула глоток чая, сжала кружку обеими руками.
– Прошлой ночью я снова кое-что видела.
– Ну?
– Оно… сидело на Итане. Пыталось пробраться внутрь него.
– Кто – оно?
– Животное. Я спала, но я его увидела… Это был не сон, оно было совсем как настоящее. Я пошла к нему в комнату, осмотрела его кровать, пыталась найти животное, но не нашла. Его, конечно, там не было. Но я видела его так же ясно, как разбитую лодку Джошуа и как девочку, застрявшую в желобе.
– Ясно. А что ты имела в виду, когда сказала, что оно пыталось пробраться внутрь него?
– Оно лезло к нему в живот. В животе Итана была дыра, и оно пыталось туда пробраться.
Алекс не мог больше ждать.
– Что это было? Какое животное?
Их глаза встретились.
– Лягушка.
32
Информацию о жабе и о том, каким именно был разрез на теле Шейна, Алекс не разглашал. Никто не знал об этом, кроме полиции, агента Харриса и ФБР, команды криминалистов из Бангора, судмедэксперта и убийцы. И, как выяснилось, Изабель.
Как поступил бы в этой ситуации настоящий детектив, спросил себя Алекс. Потому что он не чувствовал себя настоящим детективом, особенно в этот момент, когда он хотел верить Изабель, хотел верить, что все это ей приснилось или привиделось, и Шейна убила не она.
«Потому что настоящий детектив – ты понимаешь, о чем речь, Алекс, – услышал он свой голос, – настоящий детектив сразу установил бы, что Изабель сошла с ума».
Что она психопатка, у нее видения, и сейчас она или бессознательно признается в содеянном, или умоляет о помощи. Настоящий детектив, серьезный, собранный, методичный, истинный профессионал своего дела, записал бы этот разговор. Потому что настоящий детектив моментально бы понял, что убийцей была Изабель, – а как еще она могла узнать такие подробности? влезла в участок имени Уильяма П. Меррилла и взломала компьютер? – арестовал бы ее, отвез в участок и по-новому разобрал бы и это дело, и дело Байрона Пью с агентом Харрисом, чтобы понять все закономерности.
Потому что тот, кто всего этого не сделал, был не профессионалом, а просто доверчивым дураком, не желавшим верить, что эта бритоголовая, явно не вполне адекватная женщина убила Шейна. Но Алекс, фальшивый детектив, готов был отрицать любые доказательства, которые только что были ему представлены, любой здравый смысл, поверить в сверхъестественные видения и обнять эту женщину, по теплой коже которой ему так хотелось провести рукой.
– Что стало триггером? – спросил он.
Изабель озадаченно посмотрела на него.
– В случае с твоим мужем – сигнальный набор, с Итаном – браслет дружбы. А сейчас?
– Мне кажется, я до этого не только дотронулась, но и попробовала. В голубой баночке. Электуарий.
– Электуарий?
– Так его назвал Роджер. Что-то вроде джем-тоника. Первые поселенцы принимали его как лекарство, когда плохо себя чувствовали. И вчера вечером я съела немного.
– Роджер Пристли – аптекарь в Поселении… Он тебе его дал?
– Да. Он сам его делает. Он делает натуральные лекарства, эликсиры, настойки, всякое такое. Вчера он дал мне баночку, и я попробовала. Мне стало… не по себе. Как будто я накурилась. А потом… мне было видение.
– А человек, которого ты любишь, очевидно, Итан.
– Конечно.
– И лягушка забралась в него? Или просто пыталась?
– Пыталась. В его теле была дыра или рана, и лягушка лезла туда.
– Но с Итаном все хорошо. Или ты боишься, что с ним может что-то случиться?
– Да, я боюсь. Пожалуйста, расскажи мне, как погиб Шейн. С ним было что-то похожее?
– Ну, там было несколько…
– Алекс! – Она почти кричала. Ее лицо перекосилось от ужаса картины, которую она увидела – а может быть, видела и сейчас. – Ты вообще меня слышишь? Я просто вне себя от страха за Итана, а ты
