образом приобретаешь свойства – характер, сущность – хозяина, то есть того, в ком она побывала. Это ясно?
Мальчик моргнул.
– Неважно. Пойдем со мной.
Койот все еще извивался, пытаясь освободиться от веревок, привязавших его к четырем кольям. Хейни снова поставил ногу ему на шею.
– Доставай жабу.
Мальчик засунул руку в койота. Внутри него все было теплым и вздымалось, как от прилива. Все, кроме одного. Мальчик схватил жабу и вытащил ее.
Вернувшись в кухню, Хейни открыл кран над раковиной.
– Смой с нее кровь. И положи туда.
Он указал на кухонный стол, зажег керосиновую лампу над ним. Тень жабы качалась над столешницей, будто земноводное шаталось из стороны в сторону. Жаба будто и не заметила погружения в койота. Ее глаза были полузакрыты.
Хейни взял жабу в левую руку, зажал пальцами большую часть тела, оставив открытой только голову. Большим пальцем правой руки начал надавливать на приподнятую шишку на голове жабы, за глазом. Из пор кожи под его большим пальцем показались капли белой жидкости.
– Вот где мистер Жаба хранит свой горький гной – свой сок джуджу.
Жаба все так же невозмутимо смотрела в пространство, не мигая. Хейни продолжал надавливать, пока много маленьких капелек не собрались в одну большую, как капли воды собираются в лужицу.
– Теперь зачерпни его пальцем и разотри во рту. По деснам, под языком. Как будто ты втираешь соль в мясо. Потом обсоси палец и проглоти все это.
Мальчик медлил.
– Ну!
Он провел пальцем по выпуклости, где скопилась белая секреция. Втер в десны, как велел Хейни. Она, конечно, оказалась горькой на вкус.
Хейни потер железу, пососал палец. Подвинул его, надавил за другим глазом, и жаба выделила еще немного белой секреции.
– Три.
Мальчик снова втер липкую массу в десны.
– Глотай.
Мальчик сглотнул и проглотил.
Хейни держал жабу под керосиновой лампой и смотрел на нее.
– Мистер Жаба впитывает в себя качества натуры хозяина. Когда ты глотаешь ее горький гной – как ты только что это сделал, – натура этого хозяина, мистера Койота, становится частью твоей натуры. Экс турпи серпентус нова эссенциал креата эст. Из мерзости жабы сотворится новая сущность. Теперь качества этого койота – его жестокость и его хитрость – будут в твоей натуре. Ты меня понял, мистер?
– Да, Иван.
Его онемевший язык с трудом ворочался во рту.
Рот койота влажно распахнулся – он задыхался.
– А теперь верни жабу хозяину.
Он засунул жабу обратно в залитую кровью рану.
– Это свяжет вас с хозяином вместе. Ты меня понял?
– Да, Иван.
Хейни собрал несколько бревен, бросил молоток и гвозди в заляпанную маслом холщовую сумку.
– Ты понесешь вот это. И несколько палок. Мы будем строить авансцену. Знаешь, что это такое?
Мальчик покачал головой.
– Хозяина нужно вынести в публичное место, на авансцену. Это пространство внутри театра, за занавесом. Оно как рамка для картины. Авансцена становится рамкой твоих новых сил. Ты необязательно должен показывать всем, что ты сделал, но хозяин должен находиться там же, где и ты. Другим не нужно знать, что ты это сделал, но они почувствуют твою новую силу.
Хейни развязал ноги койота. Они дернулись, но его тело больше не шевелилось, его сила ушла. Хейни отволок его за петлю на шее обратно в лес и, встав на колени в снег, быстро и ловко сколотил гвоздями куски древесины в грубую прямоугольную раму, размером и шириной примерно с дверь. Он прислонил ее к дереву, набросил веревку на верхнюю часть рамы и тянул, пока тело койота не оказалось поднятым внутри конструкции. Затянул веревку. Тело чуть заметно подрагивало, болтаясь.
– Вот так мы поступали и с нашей добычей в джунглях. Эти тощие ублюдки были прямо какие-то блуждающие огоньки. Сновали там, как змеи, как летучие мыши. Но нам досталась их сущность, их хитрость джунглей, и мы стали похожи на змей и летучих мышей. Теперь ты должен сказать слова. Экс турпи серпентус нова эссенциал креата эст. Из мерзости жабы сотворится новая сущность.
– Из…
– Ты должен сказать это на латыни. – Иван еше раз повторил слова, медленно. – Экс турпи серпентус…
– Экс турпи серпентус… – повторил мальчик.
– Нова эссенциал креата эст.
– Нова эссенциал креата эст.
– Вот и все, – сказал Иван и похлопал мальчика по спине. – Ты приобрел сущность мистера Койота. То, что текло по его венам, теперь будет течь по твоим.
Мальчик уставился на койота, висевшего внутри рамы. Один его глаз посмотрел прямо на мальчика, и койот назвал его по имени.
– Да? – ответил мальчик.
– Моя сущность теперь течет по твоим венам. Ты обретешь мою жестокую силу и хитрость. Ты обретешь мою власть над всеми существами лесов и полей. Ты чувствуешь свою новую силу, которая пришла от меня из горького гноя жабы?
Он чувствовал. Он проглотил горький гной жабы, вынутой из внутренностей койота. Он чувствовал, как этот гной покалывает в небе, в задней части горла. И теперь он осознал суровую дикую силу, которую видел в живом, дрожавшем животном. Она текла по его телу, и он дрожал от нее. Его мускулы пульсировали под кожей. Он стал главным хищником своих владений.
– Да, я чувствую, – сказал мальчик.
– Хорошо, – ответил койот.
35
Изабель не хотела делать это в одиночестве.
– Ты совершенно права, – сказал ей Алекс по телефону. – Я хочу быть с тобой рядом. Может быть, ты скажешь вслух что-то такое, о чем потом забудешь. У тебя или у меня?
Они оба решили, что у него. Она представила, каково будет, если неожиданно войдет Итан и увидит Алекса, склонившегося над ее безжизненным телом. К тому же у него было тепло.
Они подождали два дня, выбрали день, когда Итан остался с ночевкой у Джареда, а Софи была у матери. Изабель приехала в шесть вечера, принесла крекеры и детокс-чай.
– Поставь чайник, пожалуйста.
Она села на диван, сняла пальто, стянула бини.
– Ой!.. – Он смотрел не в глаза Изабель, а выше. – И ты такую сделала.
Она непроизвольно прикрыла надпись рукой.
– Да.
– Представляю, как доволен был Итан.
– Да. Для него это очень важно. Тебе тоже стоит ее сделать.
У Алекса уставший вид, подумала она. Круги под его глазами были почти такими же темными, как ее татуировка.
– Может, как-нибудь и соберусь.
Когда чай был готов, он поставил чашку на кофейный столик. Изабель открыла голубую баночку, размазала темный джем по крекеру.
– Осталось совсем чуть-чуть. Наверное, ничего не получится.
– Я понимаю. Но я ценю твои усилия.
Она посмотрела на крекер, откусила кусочек.
