— Да, да, конечно.
Дмитрий Петрович отвел взгляд и тут же вздрогнул от неожиданности.
— Боже мой, а это она…
— Кто она?
— Та девушка. Вон посмотрите, в конце прилавка. Она только что подошла. Видите? В беличьей шубке. Это точно, это совершенно точно она. И видите, как она с ним разговаривает? Ну, теперь я уже не сомневаюсь, что это он.
Действительно, при виде девушки продавец оживился, поспешно нагнулся к ней через прилавок, так что на минуту его даже не стало видно за толпой покупательниц, и девушка тут же отошла от палатки.
Сергей оглянулся на стоявшего рядом сотрудника.
— Володя, вы видели эту девушку?
— Какую девушку?
— Вот только что стояла там, у прилавка, в беличьей шубке?
— Нет, Сергей Павлович.
— А ну, попробуем отыскать ее. Черт возьми, ведь только что здесь стояла, — досадливо сказал Сергей.
Они торопливо обошли весь рынок, но девушки нигде не было видно. Пришлось вернуться к машине.
Спустя час после их ухода открылась, задняя дверь палатки, и в узкий проход между нею и забором вышла девушка в беличьей шубке. Она огляделась и с лукавой улыбкой сказала провожавшему ее Семенову:
— Ну, я пошла. Теперь уже можно, надеюсь?
Тот кивнул и, притянув девушку к себе, жадно поцеловал ее в губы. Потом шепотом спросил:
— Ты меня любишь?
— Ну конечно. Сколько можно спрашивать?
— И смотри, — озабоченно произнес Семенов, — другой раз глупостей не делай. Чуть людей не погубила. Я уж не говорю про дело.
— Так они же в гостиницу хотели идти. А там, говорят…
— Знаем, — загадочно ухмыльнулся Семенов. — Все знаем.
— Вот за тебя же и испугалась.
— За меня! И черт знает, куда их привела.
— А я знала? Я же думала…
— Ладно, ладно. Уже все объяснила. Уже выкрутилась.
Девушка обиженно надула губки, но в глазах ее светилось лукавство.
— Чертовка такая, — размягченно произнес Семенов, снова привлекая ее к себе.
Девушка мягко освободилась из его объятий, махнула на прощание рукой в пестрой варежке и побежала вдоль забора, прячась за палатками. Около одной из них она толкнула узенькую калитку и очутилась на улице. Путь этот, видно, был ей хорошо знаком.
А спустя полчаса в палатку ввалился еще один человек. И Семенов сказал ему сердито:
— Чтобы духу твоего на рынке больше не было. Понял? Нашел, где торговлю открывать.
По дороге в управление Сергей спросил Дмитрия Петровича:
— Вы где остановились?
— Да, собственно… пока нигде. — Дмитрий Петрович смущенно усмехнулся. — Обещали, что, может быть, в гостинице будет место… Но там такая администраторша… Эту ночь мы провели на диване…
— Ну, мы вас в гостиницу устроим. Как премия за бдительность и самоотверженность, — улыбнулся Сергей.
Около управления он вышел из машины и придержал за локоть Дмитрия Петровича:
— Вас машина отвезет, куда вам надо. Через час можете уже оформляться в гостинице. Спасибо вам за все. Ну, мы еще увидимся.
— Это вам спасибо. Мне… мне прямо неловко вас затруднять, — смущенно пробормотал Дмитрий Петрович.
Поднимаясь по лестнице, Сергей с трудом удерживался, чтобы не перескакивать через ступеньки. Какая удача! Семенова можно уже арестовать, такие улики против него. Очная ставка с тем пьяницей — раз! Где паспорт? Как попал к обманутому человеку? Ах не знаете? Очная ставка с Колосковым — два! Признаетесь? Нет? В Москву вас. Там очная ставка с обманутым — три! Все, уважаемый Семенов, крыть нечем, говорите, кто соучастники, где деньги, — словом, чистосердечным признанием зарабатываете меньший срок заключения.
Сергей иронически усмехнулся. «Ну как, — спросил он себя, — пар вышел? Давление упало до нормы? Тогда давай рассуждать». Да, да, десять лет назад он бы, безусловно, арестовал Семенова. А сейчас… Нет, шалишь. Погуляй еще, милый, погуляй. Я же тебя знаю, ты добровольно не признаешься в четвертом случае мошенничества, когда использовал паспорт усыпленного и ограбленного в поезде человека. И уж подавно не признаешься в использовании снотворного. Тебе это тоже надо доказать. И тогда… тогда не жди снисхождения, Семенов. Два убийства. Два! Последнее — женщина в гостинице, вчера. За что ты убил ее, Семенов, совсем молодую женщину, за что?
Уже шагая по коридору, Сергей нахмурился и по привычке стал покусывать губу. Дойдя до отведенного ему кабинета, он с силой толкнул дверь.
За столом, развалясь в кресле, задумчиво курил Лобанов. Увидев Сергея, он оживился:
— Ну наконец–то. С тобой умрешь голодной смертью. Чего ты там на рынке потерял?
— Я там не потерял, я там нашел кое–что.
Многозначительный тон его насторожил Лобанова. Он с восхищением поглядел на друга.
— Ну, ты даешь. И чего нашел?
— Все расскажу. Но сперва сними трубку, позвони в гостиницу и закажи номер на двоих.
— Кто такие? — озабоченно спросил Лобанов.
— Обыкновенные два гражданина. Одну ночь уже проспали там на диване. Полагаю, хватит.
— Ну, ну, ты давай не темни. — Лобанов хитро прищурился. — Добренький какой.
В конце концов он все–таки позвонил в гостиницу. Администратор решительно заявила, что свободных мест нет, но потом направила Лобанова к заместителю директора. Тот, обрисовав положение еще в более мрачных красках, направил его к директору. Директор — снова к администратору. Наконец номер нашелся. Лобанов вытер пот со лба и, отдуваясь, победоносно посмотрел на Сергея:
— Убедился? Ну, теперь давай… Или нет! Пошли обедать. Шестой час, слава богу.
В столовой уже никого не было. Заканчивая работу, официантки меняли скатерти, гремели посудой в буфете.
— Машенька! — позвал Лобанов. — Вас можно на минутку? Срочное дело.
Полная официантка укоризненно посмотрела в его сторону и вздохнула.
— Ну, что опять?
— Машенька, это мой друг, — заискивающе произнес Лобанов, щуря хитрые глаза. — Он из Москвы.
— Ну и что? Очень рада. Только…
— Машенька, он живет по московскому времени. А там сейчас как раз обед. Войдите в положение.
— А кто в мое положение войдет? С семи утра ведь. Ох уж этот уголовный розыск. Вы–то по какому времени живете? Другие, как люди, приходят, а ваши, Александр Матвеевич, я прямо не знаю… Ну, чего вам подать? Остались только борщ и биточки паровые.
— Все, Машенька, несите. Все, что осталось. Ну, и, может быть, для московского гостя сообразим закусочку? — Он неопределенно пошевелил пальцами. — А? И бутылочку пива?
— Ох, Александр Матвеевич, пользуетесь вы своим влиянием…
Она ушла, покачивая тяжелыми бедрами.
— Вот так, — удовлетворенно сказал Лобанов. — Обстановка создана. Теперь давай. Кто первый?
— Младший всегда первый, — наставительно сказал Сергей. — Докладывайте, майор.
И Лобанов, с которого разом вдруг соскочила вся его веселость, хмуро и деловито принялся рассказывать.
Женщину звали Нина Викторовна Горлина. Приехала она из Москвы. Лобанов уже направил туда сообщение о ее смерти. Завтра МУР вышлет все сведения о Горлиной. Пока что удалось узнать, что в гостиницу она приехала не одна, ее сопровождал какой–то мужчина. Приметы самые общие: немолодой, полный, в темном пальто и пыжиковой шапке. В комнате на столе обнаружены два стакана. На одном сохранились отпечатки пальцев Горлиной, на другом — вообще никаких. Дальше. В паспорте Горлиной обнаружена случайно застрявшая там квитанция на отправленную из Борска телеграмму. Сотрудники уже побывали в почтовом отделении, обнаружили заполненный Горлиной бланк. Телеграмма была отправлена в Волгоград, до востребования, Марине Владимировне Ивановой, текста такой: «Приеду дождись». Странный текст. В связи с этим отправлено поручение в Волгоград разыскать и допросить Иванову. И еще одно интересное обстоятельство: телеграмма отправлена две недели тому назад. Следовательно, либо Горлина до вчерашнего дня жила где–то в городе, либо вчера приехала вторично. Лобанов попросил Москву уточнить и это обстоятельство. Вот пока и все, что известно.
