за пределы ЕС.
— Это обязанность родителей устраивать детям свадьбы. Мои половину дадут, еще и платье мне купят, украшения, с твоих остальное. Бабушку тоже можешь подключить. Сам говорил, она живет в большом доме, значит, не бедствует.
У Сани не хватило наглости попросить (а тем более потребовать) у мамы и отчима денег. У бабушки подавно! И они расстались.
Несколько лет после этого Саня пребывал в роли бабника. Тогда он уже устроился в фирму, где до сих пор работал, но взяли его на должность младшего специалиста. Платили гроши, однако обещали карьерный рост. И Саня терпел безденежье, чтобы набираться опыта. Но когда прижало настолько, что нечем было за квартиру заплатить, нашел подработку в сфере, которую он со своим восточным воспитанием считал позорной для мужчины. Конкретнее: модную. Ему предложили сняться для рекламы.
— Меня дома не поймут, — вздыхал он, подставляя лицо под кисть гримера. А стилисту ставил условие: — Никаких коротких шортиков и боа. Я буду сниматься только в пацанской одежде!
Успех к Сане пришел быстро. Если бы он не капризничал и соглашался на все предложения, смог бы за год заработать на квартиру. А согласись он спать с дамами, которым приглянулся, за вознаграждение, ему бы ее подарили. Но Белов шел своим путем. Делая ставку на свою основную работу, он съемки воспринимал как халтурку. Днем скромный офисный клерк, вечерами — притягательный мачо с обложки. В выходные — качок и бабник. Именно в спортзале Саня и знакомился с девушками. Не на работе же! Он крутил сразу с несколькими, не прикипая ни к одной. Попробовал и секс втроем, но остался не в восторге. Чем больше женщин проходило через Санину постель, тем меньше интереса он к ним испытывал. Уже не хотелось знакомиться, соблазнять, узнавать…
Все одинаковые, если не любимые!
Когда Сане исполнилось двадцать восемь, ему предложили заключить контракт с международным модельным агентством. Но в то же время его и повысили до старшего специалиста. Нужно было выбирать…
— Только не говори, что ты еще раздумываешь, — стонал его друг и по совместительству агент. — Ходить по мировым подиумам в миллион раз круче, чем по безликому офису! Ты можешь стать звездой.
— Как и главным финансовым аналитиком компании!
— Им что, миллионы платят?
— Миллионы и мужчинам-моделям не платят. И, как по мне, это не профессия.
Они тогда разругались. Друг воспринял отказ Сани очень остро и разорвал с ним не только деловые отношения. Было досадно. Но о своем решении отказаться от модельной карьеры Белов ни разу не пожалел.
— Саня, ты, говорят, с девушкой познакомился, когда сюда летел? — обратился к нему дядя Игорь, когда все разошлись, а за столом остались только они. Бабушка тоже присутствовала, но она собирала тарелки, не давая никому себе помогать.
— Уже доложила? — обратился к ней Саня. Пришлось объяснить, почему в десять утра смывается из дома, тогда как бабушка рассчитывала на то, что внучек посвятит ей всего себя.
— Поделилась радостью, — отпарировала Алена Ильинична. И уже брату: — Из Москвы барышня. В Ташкенте впервые. Наш вызвался ей город показать.
— Симпатичная?
— Очень.
— Зовут как?
— Алисой.
— Нерусская, что ли?
— Почему? — опешил Саня.
— Немецкое имя вроде как.
— А у тебя скандинавское, — отпарировала бабушка. — Или балканское? У Дракулы такой помощник был! — Как это ни странно, милая старушка Алена Ильинична обожала исторические фильмы ужасов.
— Русская она, — заверил двоюродного деда Саня. — Алиса Николаевна Попкова.
— Попкова? — переспросил тот и как-то странно посмотрел на сестру.
— Фамилия на слуху, правда? Алисин прадед важным человеком тут был во время Великой Отечественной войны…
И замолчал, потому что бабушка опустила тарелки на стол с таким грохотом, будто они из ее рук выскользнули.
— Ты в порядке? — обеспокоился Саня. — Давай уже помогу?
— Нет, я сама. — Но к тарелкам не притронулась, а взялась за чашку с остывшим зеленым чаем. Допила его. — Про деда своего девушка не рассказывала?
— Немного. А что, ты его знала? Он тоже Ташкент после землетрясения восстанавливал. — И в который уже раз вспомнил о том, что обещал Алисе позвонить. — Я звоночек сделаю и вернусь.
— Ей?
— Ей, — подтвердил он и улыбнулся, думая, что Алисе попросят привет передать. Или пригласят в гости.
— Не надо, сынок, — умоляюще проговорила бабушка. — Не связывайся с этой девочкой. Она, может, и неплохая, но дед ее… Из-за него все наши беды! Я бы род Попковых прокляла до седьмого колена, будь черна глазом да душой!
— Бабуль, ты чего? — не столько опешил, сколько испугался Саня. Никогда он подобного от бабушки не слышал.
— Из-за Дмитрия Попкова Игорь наш в тюрьму сел! — выкрикнула она и расплакалась. Брат бросился ее успокаивать. Он гладил Алену Ильиничну по голове и бормотал: «Будет тебе!» — Пятнадцать лет из жизни долой и клеймо убийцы пожизненно!
— Разве дядя Игорь не сбил человека на своем грузовике? И не сел на шесть лет за это?
— Обманывала я всех вас. Не хотела, чтобы правду знали. Даже мать твоя не в курсе, за что Игоря упекли.
— За убийство?
— Которого он не совершал. Еще и преднамеренное. Законы в те времена суровыми были, если сажали за такое, то на пятнадцать лет.
— А при чем тут Дмитрий Попков?
— Он душегуб. И подлец. Не захотел отвечать за свое преступление, свалил его на другого. — И указала на брата. — Орудие убийства ему подкинул, чтобы от себя подозрения отвести.
— Не сам, скорее всего, — возразил ей дядя Игорь. — Дружок его, безногий Мустафа. Он сначала просто Попкова покрывал, потом решил наверняка действовать.
— Этому есть доказательства?
— Были бы, сидел бы он, а не я.
— За убийство кого?
— Ильяса Шамутдинова. Он был начальником транспортного цеха при машиностроительном заводе, в котором трудился Игорь. Злобным, несправедливым. Его не по фамилии или имени-отчеству за глаза называли, только Аблахом, негодяем то есть. Все подчиненные его еле терпели, но боялись слово против сказать. А Игорь не побоялся…
— И мне влепили строгий выговор с занесением в личное дело, — подхватил тот. — В те времена это считалось серьезным наказанием. Еще такой проступок — и увольнение по статье. А я на хорошем счету был, в очереди на получение жилья стоял.
— Попков тоже от самодурства Шамутдинова пострадал или его по другой причине заподозрили в убийстве?
— Жену его он любил с малых лет. И когда узнал, что тот ее обижает, пригрозил расправой.
— Шуры-муры у них были, — внесла коррективы в рассказ брата Алена Ильинична. — Тайный роман. Вот Ильяс и колотил жену, чтобы охоту ходить налево отбить. Но Фатима и к Попкову бегала, и при муже
