случае это только косвенные улики. Царапины и синяки заживают. Их полное исчезновение – вопрос времени.
Кровь Джейка и, возможно, фрагменты костей на камне с отпечатками пальцев Лили – вот улика. Ее пропитанная кровью одежда в пакете, все еще висящем на ручке двери гаража, – тоже улика.
То, что сделала Лили, не умышленное убийство. Возможно, это непредумышленное убийство. У нее не было намерения убить его. Но за непредумышленное убийство полагается тюремный срок, а я не позволю, чтобы моя жена, мать моего ребенка, попала в тюрьму.
Какой бы срок ей ни дали, я не смогу жить без нее.
Несколько лет назад кто-то украл личные данные Лили. Это был кошмар. Тот, кто это сделал, открыл кредитные карты на имя Лили и покупал на них дорогие, какие-то совершенно нелепые вещи. Преступник изменил адрес, так что счета по кредитным картам приходили не нам, а куда-то еще. И мы ни о чем не подозревали, пока не отправились оформлять кредит на машину и не узнали, что кредитный рейтинг Лили невероятно низок. На его восстановление ушли годы.
Урок пошел впрок. Я как следует защитил наш интернет и все аккаунты.
Установил ВПН и узнал, как стать незаметным в Сети, чтобы нас не смогли взломать. Теперь мою историю поиска невозможно отследить. Я могу найти в Гугле, например, как выглядит ключ от БМВ 7-й серии, и никто не свяжет этот запрос со мной. Я показываю Лили картинку.
Это не обычный ключ, а брелок. Я говорю ей, что на нем должен быть логотип БМВ, и напоминаю, как выглядит этот логотип. Весь план с перемещением машины строится на том, что Лили найдет этот брелок.
– Вот что тебе нужно искать, – говорю я. – Проверь связку ключей. Загляни в кармашки сумочки.
Лили кивает и говорит, что так и сделает, но я вижу, что она нервничает. Она не уверена, что у нее получится. Лили не привыкла идти против правил.
Она все делает, как предписано. Не превышает скорость. Всегда пристегивается. Не смотрит в телефон за рулем, даже если остановилась на красный свет. Когда нужно перестроиться в другой ряд, она делает это первой, чтобы не злить других водителей, и не слушает моих советов. Лили не любит злить людей. Если в меню ресторана указано, что замены нет, она никогда не уточнит, не спросит, независимо от того, насколько сильно хочет что-то заменить или вообще убрать.
Поздно вечером, уже в постели, мы обсуждаем, как Лили будет искать ключ Джейка в сумочке Нины.
– Где она обычно оставляет сумочку? – спрашиваю я.
Лили отворачивается от меня, и я, запустив руку под ночнушку, глажу ее по животу.
Идет дождь, и кажется, кто-то стучит ногтями по стеклу. Я представляю, как дождь смывает остатки крови с камней и травы.
Вот грянул бы ливень…
– Я видела ее в классе под столом, – говорит Лили, имея в виду сумочку. – Нина, когда выходит, закрывает дверь. Замок автоматический.
– Ты можешь попасть в класс, если дверь закрыта на замок?
– Да, могу. Ключ от моего класса подходит ко всем замкам.
– Так вы обеспечиваете безопасность? – удивляюсь я. У задачки оказалось легкое решение. Я даже не ожидал.
– Учителя жаловались.
– Я бы тоже жаловался. Итак. Ты входишь, когда Нины нет в классе. Она берет с собой сумочку, когда идет на ланч?
– Не знаю. Может быть, она приносит ланч с собой и никуда не уходит, как и я.
– Но когда-то же она все-таки выходит?
Да, говорит Лили. В туалет. В кабинет технических средств, например, чтобы что-то распечатать. На собрание.
Я спрашиваю, поступает ли так сама Лили, и она говорит, что да.
Вот только способна ли Лили справиться с задачей. Войти в чужой класс и что-то украсть – это не в ее натуре.
– Все, что от тебя требуется, – это спокойствие и уверенность. Как думаешь, сможешь?
– Я не знаю, Кристиан. – Она боится, что ее поймают. Боится, что кто-то что-то увидит. – Что, если я не смогу?
– Придумаем что-то еще, – говорю я, понимая, что главное сейчас – не напугать ее еще больше. – Просто постарайся. Если не сможешь, значит, не сможешь.
Лили поворачивается лицом ко мне.
– Кристиан?
– Что?
– Почему ты все это делаешь? Почему помогаешь мне, когда я натворила такое?
Когда-то я поклялся. В радости и в горе… Я никогда не думал, что горе будет выглядеть так, как сейчас, но жизнь порой непредсказуема, и нет ничего, на что я не пошел бы ради нее.
В темноте я едва различаю черты ее лица. Я провожу пальцами по волосам, по щеке, узнаю ее пальцами, на ощупь. Я наклоняюсь к ней. Она льнет ко мне. Я чувствую на себе ее дыхание. Ее руки обвивают меня, притягивают – и вот мы уже так близки, что становимся одним существом.
Ее лицо так близко. Мгновение она колеблется, а потом целует меня. Спокойно, медленно, глубоко. Я ощущаю этот поцелуй всем своим естеством. Я слишком боялся прикоснуться к Лили. А мне так хотелось. Боже, как я этого хотел. Но я ходил вокруг нее на цыпочках, не смея сделать что-то, что могло бы ей не понравиться. Что могло бы доставить ей дискомфорт после случая с Джейком.
Я мягко отстраняюсь.
– Потому что люблю тебя, – шепчу я, поглаживая ее под рубашкой, и она тихонько вздыхает. Ее тело откликается на ласку. Лили перекатывается на спину, раскрывается и тянется ко мне. Я медленно опускаюсь на нее. – Потому что я сделаю для тебя все. И потому что ты не совершила ничего ужасного. Ты сделала то, что было необходимо.
Да, это было необходимо.
Вот только все ли будут с этим согласны.
Нина
Я еду в офис Джейка – это последнее место, где его видели до того, как он пропал. Офис находится примерно в тридцати минутах езды от средней школы, где я преподаю, на третьем этаже четырехэтажного здания медицинского центра. Выезжаю сразу после работы и добираюсь только ближе к пяти часам.
Начинаю с того, что медленно объезжаю парковку, высматривая БМВ Джейка. Его машины здесь нет. Я не удивлена, но немного огорчена – вопреки всему все-таки надеялась найти ее здесь.
Паркуюсь на стоянке, вхожу в современное стеклянное здание и поднимаюсь по широкой открытой лестнице на третий этаж, где находится офис Джейка. Указатели ведут меня по коридору к неврологическому кабинету в конце. На двери табличка с именами трех врачей; один из них – Джейк.
Вхожу. Медсестра отрывается
