с другой стороны высокого шкафа, чтобы не мешали видеть класс.
На открытке указано название цветочного магазина. Сотовая связь в большинстве помещений школы не очень хорошая – это связано с толстыми кирпичными стенами и изоляцией; мой класс – практически мертвая зона.
Я выхожу на улицу с телефоном и жду, пока опустеет студенческая парковка, чтобы шум машин и голоса детей не мешали разговору.
Набираю номер, и мне отвечает женский голос:
– Алло?
– Здравствуйте. Надеюсь, вы поможете мне. Вчера во второй половине дня мне доставили цветы, но на открытке не было имени отправителя. Не могли бы вы сказать, кто их купил. Я была бы очень вам благодарна.
Отвечает она не сразу.
– Так вы говорите, имени отправителя на открытке не было?
– Нет. На открытке было поздравление, но отправитель то ли по невнимательности не поставил свое имя, то ли отправил цветы анонимно. Вы можете сказать, кто их купил?
– Извините, мэм, но такую информацию я дать вам не могу.
– Как это? – Странно. Почему не может? У нее должен быть заполненный бланк заказа или чек об оплате кредитной картой.
– Если на открытке нет имени, – говорит она, – значит, отправитель пожелал остаться анонимным. Мы придерживаемся очень строгих правил в том, что касается конфиденциальности. Можем дать только ту информацию, которая есть на открытке.
– Но у вас ведь должно быть имя на бланке заказа или в квитанции об оплате.
– Даже в таком случае информация является конфиденциальной. Я не могу раскрыть имя клиента без его разрешения.
– Но должен же быть какой-то способ…
– Извините, мэм, но нет.
– Я хотела бы поговорить с вашим менеджером.
– Мэм, я и есть менеджер. Это мой магазин.
– Но это же нелепо. Я всего лишь хочу поблагодарить человека, который прислал мне цветы. Я не пытаюсь выведать чьи-то личные данные. Как мне узнать, кто прислал мне цветы?
– Вы можете поспрашивать, может быть, кто-то и признается. Но вообще-то есть только один способ получить информацию – если вы придете с ордером.
Смешно, но мне не до смеха.
– Вы серьезно? Хотите, чтобы я обратилась в полицию с просьбой узнать, кто прислал мне цветы?
– Совершенно серьезно, мэм. Информация, которую вы просите предоставить, разглашению не подлежит.
Даю отбой. Возвращаюсь в школу и, все еще кипя от возмущения, иду по коридору в свой класс. Сворачиваю за угол – Лили. Спиной ко мне, она торопливо отходит от моей запертой двери.
– Лили, – окликаю я.
Она поворачивается ко мне.
– Привет. Это ты. Я думала, ты ушла.
– Выходила позвонить. Ты что-то хотела?
– Да, хотела кое-что сказать.
– Что? – спрашиваю я.
Лили морщит лоб – похоже, она уже забыла.
Кристиан
Не повезло – Лили не нашла ключ. Прихожу домой и вижу, что она расстроена и ходит по дому босиком.
– Его там не было. – Лили останавливается и смотрит на меня. – Я проверила и на связке, и в кармашках сумки, как ты сказал, но… – Глаза покраснели, и мне кажется, она вот-вот расплачется. – Мне так жаль.
Думает, что подвела меня.
– Все в порядке, малыш, – говорю я. – Ты же не виновата, что она не носит ключ с собой. Придумаем что-нибудь еще. Она говорила о Джейке?
– Он не вернулся.
Конечно, не вернулся. Но вслух я этого не говорю. Думаю, в глубине души Лили все еще лелеет надежду, что Джейк вернется домой, что он жив, что она не убила его.
Она хочет в это верить.
– Я думала кое о чем, пока ехала домой, – говорит Лили.
– О чем же?
– Я знаю код от их гаража. Помнишь, прошлым летом они уезжали на несколько дней, а я оставалась присматривать за их котом? Если код не заменили, я могу пройти в дом и поискать. Может быть, ключ где-то там.
Блестящая идея. Я целую Лили.
– Ты – гений.
Вот только эта работа не для нее. У Лили будет другая роль – отвлечь подругу и позаботиться о том, чтобы Нина не пришла домой, пока я буду искать там ключ.
– Напиши ей, – говорю я Лили. – Спроси, не хочет ли она встретиться и вместе позавтракать. Скажи, что беспокоишься за нее, что вы могли бы сходить куда-нибудь, поговорить о Джейке.
Так мы решаем две задачи: выманиваем Нину из дома и представляем Лили как хорошую подругу, что полностью соответствует действительности.
Нина уже работала в школе, когда туда пришла Лили. Нина и Джейк старше нас с Лили на несколько лет. В тот первый год Нину назначили наставником Лили. В школе всегда назначают наставников для учителей-первогодок, чтобы они помогали и поддерживали новичков. Так Лили и Нина стали хорошими подругами. Это было много лет назад. Теперь у Лили уже большой стаж, а в прошлом году она получила награду «Педагог года» в своем районе.
В тот первый год они провели последние несколько дней лета вместе на семинаре по ориентации. Нина руководила семинаром, а Лили была слушательницей. Помню, как, возвращаясь вечером домой, Лили только и говорила, что о Нине. Какая она милая, веселая и как легко с ней общаться. Первый год дался Лили тяжело. Она шла в школу с самыми лучшими намерениями, но к концу первого дня обнаружила, что учиться на учителя и работать учителем – совершенно разные вещи. Все оказалось сложнее, чем она ожидала.
В тот первый год ей грозило настоящее выгорание. Лили плакала, приходя домой, и не раз говорила, что хочет уволиться. Подростки – придурки. Маленькие ушлепки. Но от того, что я говорил ей это каждый день, ничего не менялось. Мне ведь не приходилось сталкиваться с ними каждый день. Они ее не слушали. Особенно девочки. Она слышала, как они шепчутся о ней и высмеивают ее манеру одеваться. Но Лили все равно не сдавалась. Они с Ниной жаловались друг другу на трудности профессии и на детей-ушлепков. Это помогло. Нина помогла подруге выстоять, стать сильнее, упорнее. Лили заставила детей уважать ее и ко второму году стала профессионалом.
Когда это все закончится, дружбе Лили и Нины придет конец. Мне грустно и жаль Лили, которая так много потеряет.
Но отношения, построенные на тайнах и лжи, невозможны.
– Ты не знаешь, у них есть охранная сигнализация? – спрашиваю я, пока Лили не ушла.
Я встал рано, несколько часов назад. Надо наверстывать упущенное. Один день я пропустил целиком, еще один – частично, да и в остальные не мог сосредоточиться на работе как следует. И вот я сидел на кухне, готовился к встрече с фокус-группой в
