Коллинз придумал эту историю с запертой комнате в шестьдесят седьмом… или в шестьдесят девятом?
– Идея пришла в шестьдесят седьмом, в том же году, что и замысел «Лунного камня». Но второй роман он собирался писать только в шестьдесят девятом.
– Вслед за первым?
– Да! Теперь вспомни: в начале ноября шестьдесят седьмого Диккенс уехал из Англии в Америку – прочесть курс лекций. В декабре Уилки Коллинз написал три письма в разные дни, но отправил их одним пакетом в Америку. Он изложил сюжет романа о запертой комнате, намеренно скрыв разгадку, чтобы раздразнить любопытство Диккенса. И знаешь, где Диккенс был в свой день рождения, седьмого февраля тысяча восемьсот шестьдесят восьмого года?
Джудит пожала плечами:
– Наверное, мне следовало бы это знать, но я не в курсе. Где же он был?
– Здесь, в Вашингтоне. Он остановился на двенадцатой улице, в верхней части Пенсильвания-авеню, почти напротив Казначейства.
– И именно там Диккенс получил письма? – воскликнула Джудит. – И ты проследил их путь спустя восемьдесят лет?
– Мне просто повезло, вот и все! Но разве ты не видишь…
Казалось, в тяжелом сумраке библиотеки у них на глазах протянувшаяся из прошлого невидимая рука кусочек за кусочком складывает некую картину.
– …разве ты не видишь, как все это – от зарождения совершенно новой идеи до способа презентации ее Диккенсу – характеризует самого автора?
Джудит тихонько рассмеялась, глаза ее сияли, что могло показаться несовместимым с трауром.
– Можешь не рассказывать мне об Уилки Коллинзе, – сказала она. – Помню, я читала, каким крестным он был на крестинах: маленький, толстенький, набравшийся шампанского и бренди, он держал младенца и, удивленно щурясь сквозь очки, повторял: «Младенец пьян! Чтоб меня, младенец пьян!»
Марк кивнул:
– Еще лучше Коллинза характеризует его собственный романтичный рассказ о том, как он впервые встретил свою любовницу, когда она, вся в белом, убегала от негодяя…
Кэролайн Кент вскочила со стула. Она не повысила голос, но вся ее напряженная поза выражала гнев и едва сдерживаемую ярость.
– Марк Рутвен, пожалуйста, прекрати нести этот нелепый вздор! Ты все выдумываешь! Я не верю!
Марк в изумлении уставился на нее:
– Не веришь чему? Тому, что он придумал совершенно новую идею?
– Нет, нет, тьфу на них! Я о другом. О том, что он был пьяный на крестинах… гнался за женщиной в белом!
– Дорогая Кэролайн, – взмолилась Джудит, но за ее слегка извиняющимся тоном скрывалась не меньшая ярость, – Тоби может быть излишне щепетильным, но это не значит, что и тебе обязательно брать с него пример. Ты не понимаешь того, что понимает Марк: нельзя объяснять студентам викторианские романы, не рассказав прежде, что за человек их писал. Белые одежды и романтическая история, возможно, плод воображения, но что касается женщины, то все так. Она – реальный человек. Ее звали так же, как тебя. Она жила с Коллинзом…
– Джудит Уокер, я ни на секунду не поверю…
– Не поверишь? – вспыхнула Джудит. – Тогда я лучше тебе покажу. Это не какое-то тайное знание. Источник вполне известный – воспоминания Кейт Диккенс Перуджини, которыми она поделилась с Глэдис Стори. В них описан и сам «дорогой Уилки», и его подружка. Эта книга есть в библиотеке, и я сейчас ее принесу.
– Джудит, ты так хорошо знаешь эту библиотеку? – спросил Марк.
– Я же была женой Дэна Уокера, не забыл? Книга находится в северном крыле, откуда мы пришли. Мне нужно включить свет, но я скоро вернусь.
– Джудит Уокер!.. – снова начала Кэролайн, но ее слова остались без ответа, если не считать ответом эхо удаляющихся шагов.
Кэролайн с досадой махнула рукой. Надев легкое пальто, накинув на голову темный шелковый шарф и завязав его под подбородком, она отпихнула ногой стул, который с грохотом упал.
– Я ухожу домой! – заявила она.
– Послушай, Кэролайн, – попытался успокоить ее Марк. – Никто не хочет расстраивать тебя из-за такого пустяка, как викторианская мораль. Но вот идея запертой комнаты – это важно. Письма Коллинза и его заметки к роману лежали в незапертом шкафу в моем кабинете. Убийца Роуз Лестрейндж прочитал их и воспользовался идеей, чтобы убийство выглядело как самоубийство.
Кэролайн повернулась к нему:
– Ты не понимаешь. – Голос ее едва не сорвался на крик. – Никто из вас не понимает!
– Не понимает чего?
– Ты не знаешь, что меня расстроило. Даже понятия не имеешь. Если ты будешь и дальше твердить, что это убийство, то навлечешь ужасные неприятности на человека, который мне очень дорог. А это не убийство! Нет никакого убийцы! Никто даже не пытался…
И в этот момент ужас, словно удар грома, обрушился на библиотеку.
Грохот был такой, что казалось, будто раскололась голова. Он оглушил, прокатился по высоким готическим окнам, выходящим на Лужайку, потряс главные двери и колыхнул портреты на стенах и высокие книжные стеллажи в главном зале.
Эхо еще не затихло, когда Марк услышал, как кто-то спрыгнул с высоты на пол. Звук доносился из северного крыла. Сразу вслед за этим Марк услышал бегущие шаги и сам, сорвавшись с места, помчался в сторону «старой» библиотеки.
Из пяти рядов книжных стеллажей перед ним теперь были освещены два. В центральном проходе боком к нему и запрокинув голову стояла Джудит Уокер. Замерев перед стеной книг, парализованная шоком, она держала в руках раскрытый том.
По всему проходу разлетелись куски и осколки почерневшего гипсового бюста – он не упал сам, его бросили с высоты, и он пролетел всего в футе от головы Джудит.
Внезапно она задрожала. Книга выскользнула из ее пальцев, ударилась о полку и оказалась на полу среди осколков у нее под ногами. Спотыкаясь о куски гипса, Марк бросился к Джудит и подхватил ее, не дав упасть.
Кэролайн, хладнокровно разобравшись в ситуации, побежала за ним. Джудит в обморок не упала и, похоже, не собиралась, а, едва опомнившись, рассмеялась. Когда Марк, передав ее на попечение Кэролайн, бросился за шутником, она что-то невнятно крикнула ему вслед.
Мысли бились в голове в такт бегу. «Шутник спрыгнул с книжного стеллажа. Побежал к боковой двери и обнаружил, что она заперта. Тогда он повернул налево к…»
Да!
Марк добежал до северного конца прохода, резко развернулся и взглянул налево. Света оказалось достаточно, чтобы увидеть, как дверь в книгохранилище бесшумно закрылась.
«Попался!» – со злобным ликованием подумал он.
На двери в современное книгохранилище стоял – только с этой стороны – йельский замок. Сейчас он находился в открытом положении. Марк опустил стопор, и замок защелкнулся.
– Джудит! Кэролайн! – Он рванул в центральный проход.
– Я в порядке, – сказала Джудит. – Я в порядке, говорю же тебе!
– Джудит, ты уверена? – обеспокоенно спросил он.
– Да, да, да! Честное слово, все хорошо! Только…
Она откинула со лба пряди рыжих волос, и они
