инструментами я для себя оставил. В ней еще одна была, небольшая. Наподобие сундучка.
— Тайник, что есть у всех стариков, — припомнила она слова деда.
— Что-то вроде этого. В нем ерунда одна, типа монеток старых, значков, какие-то ключики диковинные, медальки. Но было в сундучке еще и письмо. Его прислал твой дед на наш адрес, но внутри конверта нашелся еще один. Без надписи, но я знаю, кому Мустафа должен был его передать.
— Фатиме, — догадалась Алиса.
— И он ходил к ней несколько раз, но так и не передал, потому что она, как уже говорил тебе, вместе с семьей уехала из Ташкента. Вернулась, когда отец уже был мертв. Так и валялось письмо с тех пор в его ящике с инструментом. Я выбросить хотел, но почему-то сохранил.
С этими словами он передал конверт Алисе.
— Предлагаете вскрыть?
— Чужие письма читать, конечно, нехорошо, но, если это поможет тебе во всем разобраться, почему нет?
Больше она не колебалась. Надорвав конверт, достала сложенный вдвое лист в полоску. Судя по всему, вырванный из школьной тетради. Его даже не обрезали по краю, что неудивительно: дед часто проявлял небрежность.
— Моя дорогая Фатима, здравствуй, — начала читать Алиса. — Ты не представляешь, как меня печалит тот факт, что мы с тобой не смогли проститься. Я пытался с тобой встретиться, но не смог застать одну. Рядом всегда кто-то был, но чаще твой старший сын, который записал меня в убийцы. Естественно, я избегал его, но боясь не за себя — за тебя. Если бы Руслан устроил мне вендетту, ты лишилась бы и его. Муж в могиле, сын в тюрьме, а я невредим, потому что до смерти мне еще о-го-го сколько…
— Бахши не ошибались, — покивал головой Азиз.
— Но пишу я тебе не для того, чтобы сказать «прощай», — продолжила чтение Алиса. — Прощения просить мне вроде тоже не за что, но, если я вдруг ошибаюсь, тогда прости. Главное, знай, я не убивал твоего мужа. Если у тебя хоть на миг возникло сомнение во мне, отбрось его. Да, я грозил Ильясу. А разок его потрепал. Но если бы я решил наказать твоего мужа, то переломал бы ему руки, чтоб он не смел их поднимать на тебя! — Почерк немного сбился, стал торопливым. — Фатима, дорогая, я никогда бы не сделал тебя вдовой. Клянусь в этом. Если захочешь ответить мне, передай письмо моему другу Мустафе, он отправит. Навеки твой Дмитрий Попков.
— Теперь ты деду веришь? — спросил у нее Азиз. Он расчувствовался, слушая Алисино чтение, а на прощальном предложении чуть не прослезился.
— На сто процентов.
— Видишь, как хорошо, что я сохранил письмо.
— Спасибо вам. — Она убрала его сначала в конверт, затем в сумку. — За все, не только за это. А сейчас пойду. Устала что-то.
Старик проводил ее до калитки, пожелал спокойной ночи. Алиса ответила ему тем же и зашагала в направлении своего отеля. На полпути приостановилась. Дорога разветвлялась, и нужно было сообразить, куда поворачивать. На карте все выглядело понятнее, чем в жизни.
Тут появился свет. Это горели фары приближающегося автомобиля. Алиса сошла с дороги и принялась оглядываться. Она надеялась увидеть на одном из заборов табличку с адресом. Нашла!
Автомобиль на медленной скорости проехал мимо нее. То было такси. Стекла в нем были опущены, и Алиса увидела пассажира. Им оказался Саня. Он сидел на заднем сиденье, уставясь в телефон. Ее он, естественно, не заметил.
Не понимая зачем, Алиса двинулась следом за такси. Оно едва тащилось, и она умудрилась не отстать. Когда машина остановилась у одного из домов, девушка стала из-за дерева, за которым спряталась, наблюдать за Саней. Он был в хорошем настроении, как будто навеселе, и сначала посмеялся с таксистом, потом замахал кому-то и распростер объятия. В них вскоре бросилась выбежавшая из ворот женщина. Красивая до неприличия. Статная, черноволосая, с точеным профилем. Саня расцеловал ее, а она к нему прильнула с таким пылом, что Алисе стало неловко…
От этих двоих так и веяло сексом!
«Я, как всегда, оказалась права, — с тоской подумала Алиса. — У Сани есть женщина ему под стать, а со мной он поиграл от скуки…»
Резко развернувшись, она пошла прочь от дома, в котором сладкая парочка совсем скоро уединится. Хотелось плакать, но Алиса этого делать не стала, решила потерпеть до номера, а уж там, в своем временном гнездышке, дать волю чувствам.
Часть третья
Глава 1
Она плохо спала. Не отдыхала, а мучилась. Алису тревожил любой посторонний шум, в том числе дождь, моросивший ночью. Обычно она под него слаще спала, но не сегодня.
Встав с кровати, подошла к окну. Листва влажная, трепещет на ветру, но он теплый, а небо обещает проясниться. Алиса смотрела прогноз на сегодня, и синоптики обещали жару.
— Хорошо, что у меня теперь есть одежда на все случаи, — пробормотала она, распахнув шкаф. — Сегодня я обновлю шелковый костюм, но на завтрак спущусь в джинсах и кофте.
Не успела она одеться, как зазвонил телефон.
— Мама! — обрадовалась Алиса. — Я так соскучилась.
— Почему же не звонила?
— Не хотела тебя отвлекать от отдыха. — Мама улетела с мужем в Ессентуки, где тот ежегодно лечил свою язву. — Но я лайкала твои посты в соцсетях, если ты заметила.
— А твои где? — мама была активнее, чем дочь, она каждый день делилась фотографиями с отдыха, тогда как Алиса еще ни одной не выложила. — Или опять некому тебя снять?
— Мам, я вообще-то не развлекаться в Ташкент приехала, — напомнила она. — У меня миссия.
— Кстати, о ней. Что с прахом?
— Стоит на тумбочке, но уже в новой урне. — Алиса машинально тронула графин. Он оказался теплым, что странно, ведь солнце не заглядывало в комнату со вчерашнего дня.
— Все еще не нашла места, где его развеять? Дочь, ты усложняешь себе жизнь. Отыщи живописной уголок, который не кишит людьми, и ссыпь останки деда под симпатичную пальму… Или там нет пальм?
— Мне некуда торопиться.
— Разве ты не возвращаешься завтра в Москву?
— Решила задержаться в Ташкенте.
— Дед заразил тебя любовью к этому городу?
— Честно говоря, я не вижу в нем ничего особенного. Но здесь тепло, сытно и меня окружают очень приятные люди. Даже таксисты в Ташкенте вежливые.
Они проболтали минут двадцать, а когда закончили, оказалось, что до конца завтрака остается пятнадцать минут. Без него Алиса оставаться не собиралась, поэтому поспешила к выходу.
Во внутреннем дворике никого не
