class="p1">Они жили вместе, обставляли квартиру, купленную Саней для них. Сам он и на съемных бы жил, ему было плевать на мебель, обои, сантехнику, если она в рабочем состоянии. Но Анжелику он хотел привести не в чужой дом — в свой. И дать ей возможность превратить ее в их семейное гнездышко.
Тот рейс, из которого она не вернулась, должен был стать последним для нее. В разлуке мучились оба, но Саня особенно. У Анжелики постоянно менялась картинка, она видела новые города, страны, людей, а он сидел дома, в котором каждая мелочь напоминала о невесте. Саня постепенно превращался в раба компьютера, ведь на нем он не только работал или смотрел кино, благодаря камере на нем и специальной программе он виделся со своей любимой. Через зум они общались, устраивали свидания, занимались сексом. И это угнетало. Сане казалось, что жизнь проходит мимо, когда Анжелики нет рядом.
— Я больше никуда без тебя не уеду! — пообещала ему Анжелика. — И мы будем всегда вместе, как шерочка с машерочкой… Кто это такие, кстати?
— Милый и милая. От французских слов «шер» и «ма шер», — разъяснил он. — И я мечтаю быть с тобой двадцать четыре на семь.
— Станем той бесючей парой, что носит одинаковую одежду, устраивает фотосессии по любому поводу, говорит в унисон и даже молоко в магазине вместе выбирает. — Они всегда смеялись над такими, не веря в их искренность. — Но сначала мне нужно вернуться. Осталось недолго. Жди меня, машерочка! Верно жди…
А он и не умел иначе!
Других девушек Саня просто не замечал. Поэтому удивлялся, когда к нему подходили знакомиться. Он не считал женскую инициативу чем-то постыдным, ему даже нравилось, что современные барышни делают первые шаги, но, когда они выныривали из ниоткуда, он аж вздрагивал.
«Ты просто идешь по улице или едешь в метро, сидишь в кофейне или на скамейке сквера, ты сосредоточен на своих мыслях, скучаешь по своей единственной, как перед тобой возникает девушка и приглашает на кофе, — анализировал происходящее он. — Разве не нужно сначала обменяться взглядами, улыбками, пульнуть друг в друга флюидами? Дать взаимной симпатии зародиться. А на погруженного в себя мужчину лучше ставку не делать. От кофе он откажется, а если и возьмет телефон, то, скорее всего, не позвонит!»
До возвращения Анжелики оставалось совсем немного, когда она позвонила, чтобы сказать:
— Прости, но я полюбила другого.
— Когда? Ты же только на прошлой неделе разговаривали, и все было хорошо… — Саня аж задохнулся от возмущения. — Ты обманывала меня тогда?
— Никогда. Для меня честность — основа отношений, и я тебе всегда об этом говорила.
— Но у тебя другой!
— Появился на следующий день после нашего созвона. — Выходить на связь ей удавалось не всегда. — Не думала, что я встречу мужчину, чувство к которому затмит все, но… Ставрос — моя машерочка. Я хочу быть с ним. Но если у нас ничего не получится и он забудет обо мне сразу, как ступит на берег, я не смогу быть с тобой. Это нечестно!
Тогда он сказал фразу, которая, как ему всегда думалось, не должна вылетать из мужского рта:
— Я прощу, только возвращайся.
Но она не вернулась. И со Ставросом у Анжелики все сложилось удачно.
— Ничего, бумеранг к ней вернется, — сердито твердил Санин друг Эрик. Именно он познакомил ребят, чем гордился до тех пор, пока пара не распалась. — Отольются кошке мышкины слезки! — Он был французом, работающим в Москве, и речь его была напичкана крылатыми словами и выражениями, цитатами из фильмов и отборным матом.
И как Саня ни убеждал его, что желает бывшей лишь счастья, Эрик ему не верил. Как и в неземную любовь Анжелики.
— Этот Ставрос — богатенький буратино. Его фамилия Онассис!
— Понасис. И его родители простые госслужащие. — Эту информацию нарыла сестричка. Она, как все молодые девушки, после расставания (даже не своего) досконально изучала соцсети новой пассии бывшей бывшего, а также всего ближайшего окружения. — Анжелика полюбила парня. Он ее машерочка, а не я.
— Значит, зря мы поверили гадалке.
— Мы? Я тебе сразу сказал, что она несет чушь!
Шутки ради они компанией на новогоднюю вечеринку пригласили гадалку. Она раскидывала карты, всматривалась в кофейную гущу, раскачивала подвешенную на нитку иголку над алфавитом, чтобы та указывала на буквы, складывающиеся в слова. В общем, развлекала гостей. Сане она предрекла крепкие отношения с девушкой, чье имя начинается на «А».
— Услышали, как зовут мою невесту? — рассмеялся он.
— Разве она не Кика? — Да, таковым было ее прозвище, и в компании к ней все обращались именно так.
— Она Анжелика.
— Что подтверждает мое предсказание! — изрекла она торжественно.
В том же году они и расстались. Но Саня, знакомясь с девушками, отмечал про себя тех, чьи имена начинаются на первую букву алфавита.
Алиса, например!
Пьяненький Саня вынул из кармана телефон. Ему очень хотелось хотя бы написать ей. Просто спросить, как дела, или пожелать спокойной ночи. Но он остановил себя и, чтобы не искушаться лишний раз, удалил Алисин номер из телефонного справочника.
* * *
Она возвращалась от Азиза Мустафовича пешком. Посмотрела по навигатору расстояние от его дома до отеля «Фатима», и оно оказалось небольшим, всего полтора километра. Пятнадцать минут идти, максимум двадцать. Улицы на махалля освещены не так хорошо, как в центре Ташкента, но во всех окнах свет горит, значит, доберется без проблем. Главное, не сворачивать в проулки, а держаться маршрута.
До того как отправиться к сыну дядьки Мустафы, Алиса сделала большое дело. Или три маленьких. Сначала она купила на Чорсу керамический кувшин с плотной крышкой, красивый, узорчатый, в традиционном узбекском стиле. Затем в ряду, где не только продавали, но и изготавливали изделия из металла, ключи, сетки, мангалы, договорилась с мастером об услуге. Тот согласился вскрыть урну с прахом. Причем без долгих уговоров. Назначил цену, Алису она устроила, и тот сказал: «Неси прямо сейчас, пока я на месте!» Она принесла, урну распилили, прах высыпали в кувшин, и сейчас он стоял на тумбе под телевизором.
Оказалось, Алиса сама может со всем справиться и в помощи всяких сомнительных мавров она не нуждается! Знала бы мама, как ее чадо, по мнению родительницы, не приспособленное к жизни, быстро освоилось в незнакомой стране, гордилась бы дочкой.
К Азизу Алиса заявилась не с пустыми руками. Она купила конфет, конской колбасы, уже порезанную дыню, хозяину дома бутылку коньяка «Старый Ташкент», а его жене букет цветов.
— Думал, не придешь уже, — первое, что сказал Азиз,
