него ушла, так, кажется?
– Предполагают, что у Брета и в прошлом водились грешки.
– И всегда с теми, к кому безопасность не имела претензий. Что же, Брет молодец…. Так вот почему ты подумал…
Фиона снова засмеялась, на этот раз вполне искренне. Закрыла книгу, но сунула палец между нужных страниц.
– Он сначала в установленном порядке проверяет, нет ли у намеченной жертвы нарушений по части безопасности.
– Я рассказал ему про Джайлса Трента, – доложил я. – Имени Тессы не упоминал.
– Брет принял решение лично побеседовать с каждым, – ответила Фиона.
–Конечно же, Брет не подозревает тебя?
Фиона улыбнулась.
– Нет, дорогой. Брет не затем пригласил меня в «Коннот», чтобы допрашивать, обсасывая косточки последнего в сезоне вальдшнепа. Он потратил вечер на то, чтобы поговорить о тебе.
– Обо мне?
– И в положенное время он оставит тебя в покое и займется мною. Ты же знаешь, дорогой, как это делается. Ты прослужил здесь дольше моего.
Вместо пальца она отметила место в книге закладкой и отложила том.
– Может ли такое быть?
– Если не веришь, дорогой, спроси у Брета.
– Могу, – пообещал я.
Она подождала, пока я лягу, и выключила свет.
– Мне казалось, что в сыре есть протеин, – сказал я.
Фиона не ответила.
Глава 9
В среду, когда за мной прислали, Дики Крайер находился в кабинете Брета Ранселера. Крайер сидел, засунув большие пальцы рук в задние карманы джинсов и наклонив в сторону кудрявую голову. Казалось, будто прислушивается к какому-то отдаленному звуку.
Ранселер восседал во вращающемся кресле, скрестив руки и положив ноги на обитый кожей стул. Их расслабленные позы выглядели наигранными. Я сразу догадался, что оба приняли их, услыхав, что я за дверью. Дурной признак. Сложенные руки Ранселера и подбоченившийся Крайер свидетельствовали об агрессивных намерениях, что я и раньше замечал у следователей, готовящихся к допросу.
– Бернард! – сказал Дики Крайер таким тоном, будто приятно удивлен при виде меня. Словно я заглянул сюда на чай, а не заставил их ждать полчаса после третьего звонка. Ранселер поглядывал бесстрастно, как пассажир проезжающего мимо такси смотрит на двоих, стоящих у автобусной остановки.
– Кажется, тебе предстоит большая прогулка, Бернард, – сказал Дики.
– В самом деле? – без энтузиазма произнес я.
Брет сидел без пиджака. Тощая фигура в жилете и белой рубашке с галстуком-бабочкой делала его похожим на профессионального картежника, готового радостно запеть перед заключительной игрой. Такие когда-то промышляли на пассажирских судах на Миссисипи.
– Тебе не придется перелезать через проволоку или что-нибудь в этом роде, – постарался успокоить Дики. – Просто зайдешь в наш офис. Один восточный немец недавно явился к Фрэнку Харрингтону с мешком всяких бумаг и теперь требует, чтобы его отправили в Лондон. Фрэнк говорит, что немец не желает разговаривать с нашими в Берлине.
Дики Крайер провел пятерней по кудряшкам и с серьезным видом кивнул Ранселеру.
– Еще один псих, – сказал я.
– Ты так думаешь, Бернард? – спросил Рансел ер очень серьезно, на что я привык не обращать внимания.
– Что это за бумаги? – спросил я у Дики.
– Понятно, – сказал Дики, но отвечать не стал.
Ранселер принялся подробно рассказывать о полученных документах.
– Там имеются интересные вещи, – осторожно начал он. – Большая часть их отсюда. Подробности встречи генерального директора с высокопоставленными представителями Форин Офис, оценка нашего успеха в прослушивании дипломатических линий, по которым идут сообщения из Лондона, часть доклада относительно использования нами американских шифровальных машин… В общем, в мешке содержатся самые разрозненные материалы, но они явно заслуживают внимания. Понятно?
–Даже очень заслуживают нашего внимания, Брет, – заметил я.
– Что это должно означать? – спросил Крайер.
– Это важно для тех, кто верит в Санта-Клауса, – добавил я.
– Ты хочешь сказать, трюк КГБ? – спросил Ранселер. – Да, не исключено. – Крайер взглянул на Брета, сбитый с толку переменой его отношения. – С другой стороны, – продолжал Ранселер, – мы можем игнорировать это только на собственный страх и риск. Ты согласен, Бернард?
Я не ответил.
Дики Крайер положил руки на большую бронзовую пряжку ковбойского кожаного пояса.
– Наш резидент в Берлине очень обеспокоен.
– Фрэнк всегда трясется, – сказал я. – Как старая баба, это всем известно.
– Ему пришлось много переволноваться с тех пор, как он возглавил там резидентуру, – констатировал Ранселер, давая подчиненным знать о своем лояльном отношении к Харрингтону. Но не стал отрицать, что Фрэнк Харрингтон иногда действительно ведет себя как старая баба.
– Все документы поступили отсюда? – спросил я. – Это можно проверить? Дословно? Копии наших документов? Как они могли попасть отсюда туда?
– Вряд ли стоит спрашивать об этом Фрэнка, – быстро сказал Дики Крайер. Он очень хотел, чтобы его не успели обвинить в том, что он еще ничего не выяснил.
– Фрэнка я вообще не стал бы о чем-либо спрашивать, – вставил я. – Почему он не перешлет бумаги сюда?
– Я этого не хочу, – сказал Ранселер.
Руки его по-прежнему были сложены, а глаза устремлены на обложку справочника «Кто есть кто?» на книжной полке.
– Если КГБ просто пытается подстроить нам небольшую гадость, то я не хочу, чтобы их человека переправляли к нам для допроса. Это даст им повод позлорадствовать, – продолжал Ранселер, – может вдохновить, и тогда они возьмутся повторять эдакие шуточки. Нет, мы отнесемся спокойно. Туда поедет Бернард, разберется в бумагах на месте и потолкует с их человеком. А после доложит нам, что и как. А реагировать слишком бурно не годится.
И он с такой силой захлопнул ящик письменного стола, что удар прозвучал, словно пистолетный выстрел.
– Будет напрасная трата времени, – сказал я.
Брет Ранселер двинул ногой так, что его вращающееся кресло повернулось, и он встретился со мной глазами. Он разнял на секунду руки, ослепив меня накрахмаленными манжетами, и улыбнулся.
– Бернард, все должно быть исполнено в точности, как я хочу. Поедешь и просмотришь все сам. Дики посылать не стоит.
Он взглянул на Крайера и улыбнулся.
– Дики будет здесь постоянно докладывать по прямому проводу генеральному директору о происходящем.
Крайер поглубже засунул руки в карманы джинсов, нахмурился и вобрал голову в плечи. Он не любил, когда Ранселер намекал на то, что Дики легко возбудим. Крайеру хотелось слыть выдержанным и уверенным в себе.
Ранселер взглянул на меня и снова улыбнулся. Он знал, что Крайер расстроится, и ему хотелось, чтобы мы вместе над ним потешились.
– Передай по телексу в Берлин, пусть уточнят, на какие документы они ссылаются. Потом сверь эти данные с оригиналами. Изучи подробности встречи в Форин Офис, найди докладную о шифровальных машинах и так далее. Это даст возможность, когда туда явишься, сравнительно легко составить собственное мнение
