class="p1">
О боже. Йессика села, все еще полусонная.
Звонок опять.
– Дай сюда.
– Нет, но…
– Я сказала, отдай!
На этот раз он подчинился.
Йессика быстро расстегнула рюкзак и достала его.
Пакет.
– Это еще что?.. – начал было Рокки, но она жестом велела ему замолчать.
Сорвала ленту, открыла крышку.
О, черт возьми.
На дне лежал красный мобильник.
– Кто это вообще?..
– Тсс, – Йессика вытащила телефон и бросилась в спальню.
Остановилась, прислонившись спиной к двери, сердце бешено колотилось под пижамой.
Звонок стих.
И тут же зазвонил снова.
Она глубоко вдохнула и дрожащим пальцем нажала зеленую кнопку.
– Да… Алло?
Смешок. За ним – хрипловатый голос в трубке.
– Привет, милая. Соскучилась по мне?
26
Это было как гром среди ясного неба – настоящий взрыв в коридорах МИДа в тот день, когда он вошел в кабинет начальника и подал заявление об увольнении. Он? Леонард Рикардссон? Заместитель директора Департамента по вопросам безопасности и политики? Ведь всем было известно, что директор вот-вот уйдет на пенсию, и именно Рикардссон считался очевидным преемником. Ему же всего пятьдесят два? Странно. Он сослался на то, что хочет больше свободного времени, заняться собой, и, кроме того, у него только что умерла мать (это было правдой). К счастью, она якобы оставила ему небольшое наследство (а вот это уже было чистой выдумкой). Семнадцать лет в министерстве, и на прощание ему вручили золотые часы, произнесли короткую речь, угостили тортом, который съели в тишине в комнате отдыха. И все. Наконец-то. План сработал.
Началось все почти десять лет назад. Случайность, по большому счету. Он и не думал в этом направлении, пока не побывал на встрече между представителями оборонной компании Kongsberg Gruppen и японского Министерства обороны. Обсуждали поставки норвежских зенитных ракет. В тот же вечер, за канапе и шампанским в зале для приемов, один из советников – видимо, в шутку – заметил:
– Они на этом неплохо заработают.
И дело было не в том, что он этого не понимал. Все прекрасно знали правила конфиденциальности и использования инсайдерской информации. В отделе безопасности? За такое могли обвинить чуть ли не в государственной измене. Молчать. Во имя Королевства Норвегия. Так он ничего и не сделал. Конечно. Но когда в течение следующего года наблюдал, как акции Kongsberg стремительно идут вверх, что-то внутри него шевельнулось. А что, если? Скажем, те двести тысяч крон, что были у него на накопительном счете? Во сколько бы они превратились сейчас?..
Мысль была настолько соблазнительной, что от нее даже подташнивало – и от этого было приятно.
Он начал строить план.
Тихо, втайне.
Сначала поездка в Швейцарию.
Подготовленная заранее, озвученная вслух за ланчем.
Да, мол, у него есть дядя в Женеве, вот решил съездить в гости.
Правда? Круто.
Счастливого пути.
На деле он из аэропорта поехал прямиком в брокерскую компанию.
Можно ли открыть счет?
Инвестировать через них?
Все заняло всего пару часов. Остаток недели он откровенно скучал, почти все время провел в номере отеля.
А потом началось.
Встреча двух норвежских рыбных экспортеров с представителем китайского посольства.
Сделка заключена.
Идеально.
Он вложил сразу двести тысяч.
Поздний вечер в баре гостиницы в Брюсселе, на конференции по вопросам безопасности. Снова представители Kongsberg. И на этот раз сам золотой телец – американцы.
Он заложил дом.
Четыреста тысяч.
Сказал, что ванную пора ремонтировать.
И так снова и снова.
Леонард Рикардссон налил себе еще один бокал коньяка, хотя знал: с лекарствами его мешать нельзя. Пять месяцев прошло со дня освобождения, но только четыре он мог по-настоящему наслаждаться жизнью из-за этой чертовой травмы. Было ощущение, что нечто свыше решило наказать его за все.
Любишь поезда?
Наверное, самая нелепая фраза для знакомства. Но по какой-то причине сработала. Жена ушла от него несколько лет назад после двадцати лет брака. Он думал, что впадет в депрессию. А вышло наоборот.
Он никогда не чувствовал себя лучше.
Счет в швейцарском банке.
Дом в полном распоряжении.
А теперь он свободен от работы и всяческих обязательств?
Жизнь была идеальна.
Если бы не эта долбаная нога.
Леонард допил коньяк, оперся на подлокотник, с трудом поднялся с дивана и поковылял в ванную.
Сходил в туалет, проверил напор (как велел врач), открыл аптечку и принял еще две таблетки паралгина форте в дополнение к тем, что проглотил меньше часа назад.
Yes, I like trains![12]
Ответ пришел совершенно неожиданно, и тем приятнее было то, что молодая женщина на другом конце действительно продолжала писать ему.
Теперь по несколько раз в день. Порой даже звонила.
Надя, из Новосибирска.
Бедняжка.
Двадцать восемь лет, где-то в глуши.
Что это за жизнь вообще?..
Может, она приедет в Норвегию?
Он спрашивал об этом буквально вчера вечером, правда, был не в адекватном состоянии из-за алкоголя и таблеток… Финал разговора он даже не уловил. Но было чувство, что все прошло хорошо. Он уже сделал пару звонков сегодня, чтобы сдвинуть процесс.
Вид на жительство?
Для него?
После семнадцати лет в министерстве?
Раз плюнуть.
А если кто начнет задавать вопросы, ну, всегда можно жениться.
Готов ли он к этому?
В принципе, да. Хотя, конечно, счет в Швейцарии должен остаться в секрете. Всему есть предел.
Ты любишь поезда?
Ирония судьбы, что все началось именно с этой фразы. История с ногой. Он работал в подвале, над своей моделью железной дороги. Крупнейшей в Норвегии?
Почти.
Как раз тогда пришла посылка, которую он ждал с невероятным нетерпением.
Настоящее сумасшествие.
Все, кто занимается моделизмом, знают: есть три серьезных производителя.
«Лионель» – его любимый.
«Марклин» – немецкий, самый старый.
И «МТХ» – дешевая подделка под «Лионель».
Компания «Лионель» была основана в 1900 году в Нью-Йорке Джошуа Лайонелом Коуэном. У него в комнате, где стояла железная дорога, висел портрет Коуэна. Рядом всякие памятные вещи, связанные с историей компании. В том числе фуражка проводника, в которой, как говорили, Коуэн представил свое первое локомотивное детище: No. 5 Electric с логотипом железной дороги «Балтимор и Огайо». Его почти невозможно достать.
Но то, что пришло сейчас, – вполне достойная замена.
Леонард Рикардссон улыбнулся, налил себе еще коньяка и с удовольствием подумал о коробке, лежащей внизу, в подвале.
Юбилейная модель 700E Hudson в золотом исполнении.
Он хмыкнул.
Вот это будет сюрприз для парней из модельного клуба в Драммене.
Как только нога пройдет.
Инфекция.
Из-за клея, который он использовал для фигурок людей и животных, строительства мостов, рек и станций – копий реальных до мельчайших деталей.
– Вероятно,
