снова зовет женщина.
Шаги вниз по лестнице.
Прохожу через кухню, иду к двери гаража. Берусь за ручку, тяну дверь на себя. Вхожу в гараж, закрываю за собой дверь, придерживая, чтобы не захлопнулась.
Теперь мне нужно открыть верхнюю дверь – будет шумно, но иного выхода нет.
Я нажимаю на кнопку. Дверь поднимается. Грохочет, как снегоуборщик в воскресное утро. Похоже, я облажался и все испортил. Похоже, я в полной заднице. И возможно, полиция уже едет, и я не успею добраться до машины до их приезда.
Иду к машине. На ходу все же оглядываюсь и вижу ее – лицо, прижатое к стеклу в одном из передних окон.
Мчусь домой в таком шоковом состоянии, что совсем забываю о пакете с окровавленной одеждой Лили, лежащем на заднем сиденье.
– Это ее мать, – говорит мне Лили.
Мы оба дома, но я вернулся раньше. Когда она пришла, я нервно расхаживал по комнате в ожидании неизбежного: прибытия полиции с ордером на мой арест.
– У нее плохо со зрением, так что не нервничай. На каком расстоянии ты был от нее?
– Метра четыре, может быть больше. Но дело в том, что даже если она не разглядела меня, то наверняка слышала. Она знает, что в доме кто-то был. Она обращалась ко мне.
– Что сказала?
– Назвала меня Ниной.
– Ну вот видишь. Все в порядке. Она приняла тебя за Нину.
– Да, но только Нина бы ей ответила. Нина не стала бы убегать. Но есть кое-что похуже.
– Что?
– Она видела мое лицо, когда я уходил.
– Даже если видела, то не разглядела. Говорю же, у нее проблемы с глазами. Она не знает, что это был ты. Она не видела тебя раньше и не могла узнать. Я уверена, что все обойдется.
Но уверения Лили не действуют – наоборот, слушая ее, я все меньше им верю.
Время идет, полиция не появляется, и я понемногу успокаиваюсь. Если бы они знали обо мне, то наверняка бы уже приехали. Ведь так?
И вот, когда я почти убедил себя, что опасаться нечего, – звонок в дверь.
Нина
Едва войдя в дом, я понимаю: что-то не так.
Гаражная дверь открыта.
В кухне ощущаю едва уловимый запах – лесной, похоже одеколон.
Я ставлю сумку на кухонный островок и сбрасываю туфли. Окидываю взглядом комнату, зову маму. Она не отвечает, и я прохожу в фойе. Сразу же замечаю, что дверь кабинета Джейка открыта. Останавливаюсь затаив дыхание. Дверь не просто слегка приоткрыта, а открыта полностью, матовое стекло прижато к стене. Эту дверь не открывали уже несколько дней. Я нарочно держала ее закрытой, потому что на этой неделе постоянно заглядывала туда, надеясь увидеть его там. И каждый раз надежда оборачивалась разочарованием. Я больше так не могла.
Но теперь дверь открыта. Кто-то открыл ее, и моя первая мысль: Джейк дома, он наконец-то вернулся ко мне. Я иду в кабинет с тайной мыслью, что вот сейчас увижу его, что он как ни в чем не бывало сидит за столом, словно ничего не случилось.
Делаю вдох и вхожу в комнату – никого. Джейка здесь нет. Я прислоняюсь к дверному косяку, чтобы перевести дыхание, глядя на пустой стул.
Через минуту я отворачиваюсь от кабинета. На полу у передней двери что-то лежит. Подхожу ближе – это запасная ключ-карта от моей «Теслы». Должно быть, упала из держателя почты, где мы с Джейком храним запасные ключи. Я поднимаю ее и возвращаю на место, гадая, как она оказалась на полу. Может быть, мама искала что-то, пока меня не было.
Иду к лестнице, поднимаюсь по ступенькам в комнату для гостей, в которой поселилась мама. Гостевой комнатой мало кто пользуется, потому что семья Джейка и моя мама живут относительно недалеко. Когда они приезжают в гости, то обычно не остаются на ночь. И все же я постаралась украсить ее, выдавая желаемое за действительное, надеясь, что красивая комната привлечет гостей. Да, они бывают, в основном старые друзья по колледжу, но не так часто, как я представляла. Теперь я рада тому, что у меня есть место, где может остановиться моя мама.
Комната оформлена в современном стиле, но в то же время просто: темные стены, белое постельное белье и шторы.
Мама сидит в кресле в углу комнаты и смотрит в окно на улицу. На кровати свернулся наш кот.
Она сидит ко мне спиной в наушниках и слушает аудиокнигу, поэтому и не услышала, когда я ее позвала. Заслушалась. В последнее время она увлеклась аудиокнигами; зрение ухудшается, и это едва ли не единственное ее развлечение. Она не может читать книги, не может смотреть телевизор и не может водить машину. Из-за того, что происходит с ее глазами, она больше не может делать то, что хочет, когда хочет.
Ей приходится во всем полагаться на меня. Для нее, привыкшей к самостоятельности, это так тяжело.
– Мама. – Я подхожу и кладу руку ей на плечо. Она поворачивается, снимает наушники. Моей маме всего шестьдесят два года. Она относительно молода и в хорошей физической форме. Худощавая, подтянутая. В двадцать лет она увлеклась туризмом и путешествовала с рюкзаком. С моим отцом она познакомилась, путешествуя по Европе, задолго до того, как они поженились и на свет появилась я.
Иногда я забываю, что у нее была другая жизнь до моего рождения, что она была молодой, авантюрной и полностью самодостаточной. Она больше не самостоятельна, но даже сейчас может пройти несколько километров и легко поспевает за мной. Возраст только начинает проявляться на лице и шее, но кожа в основном еще гладкая, только пару морщинок вокруг рта и глаз. Я завидую и надеюсь, что в ее возрасте буду выглядеть хотя бы наполовину так же хорошо, как она.
– Привет. – Я улыбаюсь ей.
– Как завтрак? – спрашивает она.
– Хорошо. Ты справилась без меня?
– Да.
– Поспала?
– Немного.
– Что еще ты делала?
Она пожимает плечами.
– Приняла душ.
– И все? – Меня не было около двух часов. – Поела что-нибудь? Спускалась вниз?
– Да. Сварила овсяную кашу на завтрак.
– Хорошо. – Я рада, что она не стесняется готовить для себя. Но меня интересует другое. – Ты выходила на прогулку? Гаражная дверь открыта.
Мама молча качает головой. Неужели это я по ошибке оставила дверь открытой? Вряд ли, но все-таки…
– А в кабинет Джейка ты заходила? Дверь открыта, а я ее не открывала.
Она не отвечает. Знает что-то, но не уверена, стоит ли говорить.
– Послушай,
