на секунду замираю от неожиданности. Отвечая на звонок, я ожидал увидеть полицию. То, что я вижу, не хуже, но и не лучше.
За окном по-прежнему серо. Ветер усилился, и деревья кренятся под его напором. Он завывает и не спросясь рвется в дом.
Волосы хлещут ее по лицу, и она собирает все, что удается поймать, в пучок и держит возле шеи.
Нина Хейз. Я не видел ее, наверное, полгода, но она почти не изменилась. Почти такая же, какой я видел ее в последний раз.
Нина – брюнетка. Каштановые волосы чуть ниже плеч. Симпатичная женщина, но, конечно, не ровня Лили. Выражение лица усталое, если не сказать хмурое. Интересно, что она знает, и знает ли она что-то. Это так не похоже на нее – вот так просто появиться у нашей парадной двери.
Сердце у меня колотится; я чувствую себя диким зверем, загнанным в клетку и отчаянно пытающимся вырваться.
– Нина! – Я пытаюсь взять приветливый тон, но получается фальшиво и натянуто. Как и улыбка, которую я изображаю.
Ее лицо мрачнеет. Она стоит на ветру и всем своим видом показывает, что пришла не поболтать за чашечкой чаю. У нее есть цель.
– Мне можно войти? – спрашивает она. – Здесь ветрено.
– Да, конечно. Извини, виноват. – Я открываю шире дверь, и она проходит в дом, слегка задев меня рукой. Ветер толкает ее в спину.
– Лили рассказала мне о Джейке. – Я уже не бодрюсь, я почти серьезен. – Мне так жаль. Мы можем чем-то помочь тебе? Если что-то нужно, ты только скажи и…
– Спасибо, Кристиан. Если ты не против, мне можно поговорить с Лили? – обрывает она меня, и моя первая реакция – сказать ей, что Лили нет дома. Ее машина в гараже, а гараж закрыт, так что поймать меня на лжи Нина не может. Лили вполне могла после завтрака отправиться по каким-то своим делам.
Но тут сама Лили материализуется у меня за спиной.
– Нина? – почти шепчет она, удивленно глядя на подругу. В руке у нее кухонное полотенце. В последние дни мы немного запустили кухню, и там скопилась гора грязной посуды. Нина смотрит мне за спину. – Мне показалось, что я слышу твой голос. Все в порядке?
– У тебя найдется минутка? – немного резко спрашивает Нина. Обычно она доброжелательная и мягкая, но сейчас от нее веет холодком, и мне становится не по себе. – Извини, что врываюсь вот так, без предупреждения. – Это звучит уже не так резко. Может быть, паниковать не стоит.
Они виделись не более двух часов назад, за завтраком, и ее появление здесь само по себе тревожный факт. Если она пришла к нам поговорить с Лили лично, значит, случилось что-то важное.
Она знает, что я был в ее доме.
– Да, конечно, – говорит Лили. – Проходи.
Нина следует за Лили на кухню, а я поворачиваюсь к ним спиной, чтобы закрыть дверь, преодолевая сопротивление ветра. Я поворачиваю задвижку, и теперь мы втроем заперты в доме.
И в этот момент мне в голову приходит страшная мысль. Возможно, я буду вынужден сделать что-то с Ниной, прежде чем все закончится. Потому что если она знает, если она пришла, чтобы обвинить нас с Лили, то уйти ей я уже просто не могу позволить. Потому что в противном случае она пойдет в полицию. И тогда я попаду в тюрьму, или, что еще хуже, в тюрьму попадет Лили. Я готов на все, чтобы этого не случилось. Перед глазами встает жуткая картина: мои руки сжимают шею Нины. Картина настолько явственная, что я чувствую, как сдавливаю трахею, душу и опускаю безжизненное тело на пол. Нина сопротивляется, машет руками, брыкается…
Сколько нужно времени, чтобы задушить человека?
– Будешь что-нибудь? – спрашивает Лили, и ее голос вырывает меня из плена ужасной иллюзии. К горлу подступает тошнота. Нет, я не убийца. Я не смогу кого-то убить. Или смогу?
Вся эта жуть вышла из-под контроля, и вот уже я становлюсь кем-то другим. Не собой.
Нина идет следом за Лили.
– Воды, чаю? – предлагает Лили.
Я слышу: голос ее слегка дрожит. Но слышит ли эту дрожь Нина?
Нина и Джейк уже бывали у нас дома на ужине. И было это после того, как мы побывали у них и увидели, как они живут. Лили не хотела приглашать их в гости: она чувствовала себя неловко, как будто наш дом на берегу моря площадью почти двести восемьдесят квадратных метров – это что-то такое, чего нужно стыдиться. Она никак не могла успокоиться: убирала, мыла и покупала что-то новое. Помню, я тогда сказал ей, что, если они такие хорошие друзья, какими мы их считаем, они не будут смеяться над нашей посудой и мебелью весьма среднего качества, но Лили хотела, чтобы все было на высоте.
– Нет, спасибо, – говорит Нина, даже не делая попытки снять плащ. – Я звонила, но ты не ответила.
– Да? – Лили оглядывается через плечо. – А я и не заметила. Должно быть, выключила звук. Извини. Все в порядке?
– Нет, не в порядке. – Нина поворачивается и смотрит на меня. Понять что-либо по ее лицу невозможно. Я выжимаю улыбку, стараясь замаскировать ужас озабоченным выражением, хотя внутри у меня все сжимается от страха.
Мы входим в кухню.
– Ох, Нина, – сочувственно вздыхает Лили и идет к холодильнику за водой, хотя Нина ясно сказала, что ей ничего не надо. – Что случилось? Что-то с твоей мамой?
– Нет. Это Джейк.
– Садись, пожалуйста. Вот. – Лили ставит на стол бутылку воды. – Приготовить что-нибудь?
– Нет, не беспокойся. Кое-что случилось. – Нина снова смотрит на меня, и теперь я уже уверен, что причина ее визита во мне. – Кристиан, ты не оставишь нас с Лили на минутку? – Ее прямота застает меня врасплох. Нина все еще смотрит на меня. – Не хочу показаться грубой, но мне нужно поговорить с Лили наедине.
– Конечно, – говорю я. – Без проблем.
Мы с Лили обмениваемся взглядами. Она не хочет оставаться наедине с Ниной, и я тоже этого не хочу. Но выбора нет. Я выхожу из кухни к лестнице, поднимаюсь по ней и останавливаюсь наверху, ожидая, что вот сейчас Нина сообщит Лили, что я был в ее доме. Они – подруги, и Нина пришла предупредить Лили заранее, перед тем как обратиться в полицию.
Снаружи по-прежнему шумит ветер, а теперь еще и дождь хлещет по окнам. В доме темно. Мы не включили свет, и, хотя сейчас еще середина дня, погода такая, что кажется, будто уже наступили сумерки.
– Ты точно не хочешь
