class="p1">Она казалась крепкой.
Но ей всего двадцать один.
Нельзя было об этом забывать.
Миа еще почти ребенок.
– Что-то конкретное случилось? – спросил Мунк, облокотившись о край стола напротив.
Миа молча указала на стену.
– Оно?
Он подошел к доске, где среди множества распечаток висела одна с сайта, знакомая по прошлому делу. Его впечатлило, как она работала. Вся стена была поделена на две части: одна строгая, структурированная, каждая бумага подогнана по смыслу, по связям; на другой стороне был хаос, перекрестный огонь предположений и догадок. Там, где было «возможно», «неясно».
Он снял лист и вгляделся.
Трое мужчин средних лет стоят, скрестив руки, на фоне огромной, до мелочей проработанной модели железной дороги.
Подпись:
«Клуб железнодорожного моделирования Драммена отмечает День модели железной дороги. Слева направо: Мартин Юхансен, Том Лавранс, Леонард Рикардссон».
– Это моя вина, – наконец сказала Миа и подняла голову. – Я могла бы его остановить.
– Нет, ну подожди… – начал Мунк, но она перебила.
– Да ведь ты сам видишь. Его имя было у меня. Уже вчера.
– Да, – кивнул Мунк, – но оно было в этой куче. А это только предположения.
Она посмотрела на него, взгляд начал проясняться.
– Я толком не называла это, но да… «возможно», «позже», «не забыть» – как хочешь называй. Но если бы я только…
Теперь он ее перебил.
– Мы все совершаем ошибки. Это часть нашей работы. Мы не можем уследить за всем. Но уже то, что ты вообще его нашла, подумала в ту сторону, многое значит.
– По меньшей мере десять человек погибло. Мужчина на фото разнесен в клочья. Чем поможет, что его лицо до сих пор висит здесь?
Она снова покачала головой.
– Обвини меня, если станет легче, – сказал Мунк, положив лист на стол. – Это я принял решение разойтись по домам. Если бы мы остались здесь ночью… Кто знает?
– Я ведь предупреждала, – тихо сказала Миа.
– Да, предупреждала, – кивнул он. – Если кто и виновен в смерти этих людей, включая Рикардссона, то это я.
Миа смотрела в окно.
– Я, если честно, не знаю, подходит ли мне это.
– Что именно? – спросил Мунк.
Она развела руками.
– Все это. Быть полицейским. Я старалась…
Она замолчала на секунду.
– Говорят же, нельзя все принимать близко к сердцу. Нужно вырастить броню. Быть сильной. Но два маленьких мальчика, убитые в поле… Люди, разлетевшиеся на куски прямо посреди улицы… Как вообще…
Она снова уставилась в окно и покачала головой.
– Послушай, – сказал Мунк спокойно. – Я понимаю, как это тяжело. Может показаться, что для нас это все просто рутина. Но это ни для кого не легко. Иногда правда хочется все бросить. Но если не мы, то кто?
Миа провела рукой по лицу.
– Соберись, – продолжил он. – Запри эти мысли на замок и выброси ключ. То, чем ты занимаешься сейчас, гораздо важнее.
Он указал на окно:
– Где-то там ходит человек. И даже не подозревает, что может стать следующей жертвой. Кто его спасет, если не мы?
Их прервал Людвиг Грёнли, который постучал, но вошел, не дожидаясь приглашения.
– У нас есть адрес Леонарда Рикардссона.
Он протянул Мунку желтый стикер.
– В Холменколлене. Патруль и криминалисты уже в пути. Сказать им подождать вас?
– Да, Людвиг, скажи. Спасибо.
Мунк повернулся к Мие, когда дверь снова закрылась.
– Что скажешь? Ты с нами?
Миа посмотрела на него:
– Ты уверен?
– В чем именно?
Она оглядела комнату.
– В том, что я создана для этого?
Мунк улыбнулся.
– Ни в чем в своей жизни я еще не был настолько уверен.
Она вновь бросила взгляд в окно, потом кивнула.
– Ладно.
– Спасибо, Миа, – тихо сказал Мунк и осторожно положил руку ей на плечо.
– Встретимся внизу, хорошо?
33
Фредрик Риис никогда не бывал в Бейруте, но сейчас ему казалось, что именно так он должен выглядеть. Пустота, царившая на улицах последние дни, сменилась ощущением, будто город превратился в зону боевых действий. Военные с оружием. Контрольно-пропускные пункты, где останавливали редкие машины и осматривали багажники. Выезжая из гаража, он позвонил своему старому другу Моргану Тиису и сразу понял по голосу: давление испытывает не только полиция. Видимо, и разведка тоже. Морган буркнул: «Перезвоню» – и бросил трубку. Охрана у больницы Уллевол была усилена. На проходе его остановил охранник с автоматом, потребовал удостоверение, и только после этого махнул: проходи. В холле и у стойки регистрации царила давка, но она была глухой, без слов – нечто вроде тихого хаоса. Люди с пустыми взглядами – кто на скамейках, кто прямо на полу. Пациенты? Скорее всего, родственники. Риис не заметил среди них раненых. Но все изменилось, как только он показал свое удостоверение и прошел в офтальмологическое отделение. Хенрик Холстад. Корпус 36. Казалось, каждый угол в каждом помещении был кем-то занят. Люди в гипсах, на носилках, в креслах прямо в коридорах. Один санитар помогал мужчине с перебинтованной головой дойти до лифта, Фредрик воспользовался моментом и прошмыгнул внутрь. Третий этаж. Здесь тоже толпа. Он припоминал, что в Стортинге обсуждается предложение о переносе больницы или строительстве новой. Теперь он понимал почему. Помещения старые, обветшалые, совсем не тянут на современное медучреждение. На следующем посту медсестра наконец указала ему направление. Фредрик постучал в дверь и осторожно приоткрыл.
В палате было два пациента, каждый на своей койке.
– Простите, что беспокою. Я ищу Хенрика Холстада.
– Это я.
Мужчина с перевязанными руками и повязкой на одном глазу приподнял руку.
Фредрик извинился перед соседом по палате и подошел ближе к окну.
– Добрый день. Фредрик Риис, уголовное расследование. Вы звонили по поводу Леонарда Рикардссона?
Он осторожно подвинул стул и облокотился на подоконник.
– Да, верно, – кивнул мужчина. Он казался немного растерянным. – Извините, я сейчас не очень в себе. Меня накачали таблетками.
Он неловко улыбнулся и кивнул на свое тело, прикрытое одеялом.
– Ужасно, – пробормотал Фредрик. – Но вы идете на поправку?
– Да, в целом все хорошо. Только глаз беспокоит. Осколок металла попал внутрь. Будут оперировать, посмотрим, удастся ли сохранить зрение.
Мужчина закашлялся.
– Я не отниму у вас много времени, – сказал Фредрик, доставая блокнот из внутреннего кармана пиджака. – Вы говорили, что видели знакомого?
– Леонарда, да. Я шел по Холбергсгате, я обычно выхожу из трамвая на Пилестредет, и увидел, как он сворачивает со Свен Брунс гате, то есть на другой стороне улицы. Я ему помахал, но он не заметил. Выглядел как-то… отрешенно. Пустой взгляд. Теперь понятно почему.
Он снова закашлялся и схватился за живот.
– Вам плохо? Вызвать кого-нибудь?
– Нет-нет, все в порядке. Есть люди,
