он не понимал и до сих пор не понимает – хотя они проделали хорошую работу, – как эта спальня оказалась заперта изнутри! Лейтенант никого не может арестовать. Но он наверняка что-то предпримет, и вот этого я боюсь.
Марк оглянулся через плечо.
Дверь спальни была открыта, и ключ торчал в замке с внутренней стороны – полицейские осмотрели его и вернули на место.
Бренда отступила в холл и наблюдала за ним оттуда. Марк шагнул к двери, и колено пронзила резкая боль, но сейчас ему было не до нее. Он повернул ключ, для чего пришлось приложить некоторое усилие.
Вытащив ключ, Марк внимательно его осмотрел. Головка, стержень и бородка были покрыты легкой ржавчиной, след на которой остался бы даже от нитки, не говоря уже о каком-то инструменте, с помощью которого его попытались бы повернуть снаружи.
Нет, никаких манипуляций с ключом не было. Марк вставил его обратно в замок.
– Так как это было сделано?
– Не знаю. – Доктор Фелл поднялся со стула. – Пока я готов подождать тех записей, о которых вы говорили. Сейчас это даже не важно – лишь бы полиция не узнала раньше нас.
Бренда прикусила нижнюю губу. В ее глазах читались любовь, сочувствие и глубокая тревога. Когда Марк вышел в холл, она бросилась к нему, и он крепко обнял ее за талию.
– Марк, пожалуйста, не терзайся так! Знаю, звучит глупо, особенно от меня, ведь я вечно переживаю, но мне больно видеть тебя таким. – Она посмотрела ему в глаза, а потом повернулась к Феллу. – Если полиция ничего не может доказать, что они сделают?
– Дорогая моя, именно это меня и тревожит. Это не моя страна, и я не слишком хорошо знаю ваши законы.
– Но…
– Они могут затянуть следствие. Могут не спешить с опросом свидетелей, как вы уже заметили. Могут устроить ловушку и ждать, пока кто-нибудь допустит оплошность и угодит в нее. Но мы ждать не можем.
– Тогда что нам делать?
– Архонты афинские! Наш единственный путь, как я уже пытался объяснить, – защититься правдой: выяснить, что именно произошло в этой спальне, когда здесь была убита Роуз Лестрейндж. Это не так сложно, повторяю, если вы с мужем поможете мне.
Марк почувствовал, как напряглась Бренда.
– Я? – недоуменно спросила она. – Но чем я могу помочь? Меня же не было рядом с ней, когда она умерла.
– Возможно, вы были ближе, чем думаете, – ответил доктор Фелл. – Входите, миссис Рутвен. Давайте восстановим последний час ее земной жизни.
Глава четырнадцатая
– Ее последний…
Бренда выпалила эти слова, но тут же замолчала, когда Марк слегка толкнул ее в бок. Они вместе направились к доктору Феллу, который стоял посреди комнаты, опираясь на обе свои трости.
Взгляд Бренды скользнул к теперь уже не зашторенным окнам. Легкий ветерок, проникая через сетки, разносил запахи косметики и ароматических солей для ванны.
Доктор Фелл наблюдал за ней.
Словно желая составить собственное мнение, Бренда посмотрела на перекинутое через спинку стула желтое платье. Потом взглянула на туалетный столик и остановилась на репродукции картины Антуана Вирца. Написанная светлыми, телесного оттенка, красками молодая женщина, оглядывающаяся через правое плечо на старую каргу, провожающую ее на шабаш, резко выделялась на темном, мрачном фоне.
– Нет! – сказал доктор Фелл.
– Нет? – Бренда вздрогнула и отвела взгляд. – Что вы имеете в виду?
– Не то, о чем вы думаете. Сэм Кент совершенно искренне сказал Тоби Сондерсу, что не понимает характера покойной. А между тем…
– А между тем, – вставил Марк, – что мы реконструируем?
– Как я уже сказал, в половине двенадцатого Роуз Лестрейндж стоит под уличным фонарем с книгой в руках. Потом она идет по дорожке, заходит в бунгало, предположительно, закрывает дверь и входит в эту комнату.
Набалдашником трости доктор Фелл указал на дверь.
– Насколько нам известно, – продолжил он, – она никого не ждет. Но ее переполняют чувства: да, гнев, но еще и радостное предвкушение завтрашнего торжества, когда она разоблачит человека, считающегося в этом сообществе образцом респектабельности и порядочности, и покажет его истинную сущность.
Поддерживая Бренду правой рукой, Марк, словно пытаясь отразить удар, выставил левую.
– Думаю, вам стоит объяснить, – сказал он.
Доктор Фелл, по-видимому придерживающийся своего плана, коротко отмахнулся.
– Прошу прощения, сэр. Всему свое время. Но успокойтесь, ни вам, ни вашей жене ничто не угрожает – даю слово! Тем не менее разрешите мне продолжить…
Бренда выдохнула.
– Итак? – подтолкнул Фелла Марк.
– Я полагаю, что в эту комнату она вошла в гораздо лучшем расположении духа, уже рисуя себе приятные перспективы. Судя по тому, что вы увидели здесь, эта женщина аккуратная, опрятная и любящая порядок.
Он указал на стул с платьем, поясом и чулками.
– Она раздевается и, как всегда, аккуратно складывает вещи. Надевает белый хлопковый халат с красным узором и завязывает пояс с левой стороны. Надевает тапочки, подшитые флисом. Вы видели ее мертвой на следующее утро – согласны, что все так?
Куда бы Марк ни посмотрел, ему везде мерещилось тройное зеркало туалетного столика и опрокинутый стул.
– На ней был халат, да. Тапочек я не видел, но, наверно, и не мог увидеть. Ее придвинули вплотную к трюмо, а ноги были далеко под ним. Но, как вы сказали, убили ее не там. Удар – сверху вниз, через ее правое плечо – нанес кто-то, стоявший у нее за спиной. Если она не была у трюмо, то где же тогда?
Доктор Фелл сделал большие глаза и вытянул руку.
– Разве вы не видите сами?
Выдвинутое на несколько футов из угла, мягкое зеленое кресло как будто заняло передний план.
Слева от кресла стоял торшер с абажуром из граненого стекла янтарного цвета, и свет от него падал на книгу в потемневшем от времени лиловом переплете, лежащую обложкой вверх на маленьком столике.
– Стоп! – сказал доктор Фелл.
Марк и Бренда, последняя вцепившись в рукав мужа, обернулись.
– Я говорю «стоп», – объяснил доктор Фелл, – чтобы воображение не завело вас слишком далеко. Итак, Роуз Лестрейндж неспешно раздевается. Надевает белый халат и мягкие тапочки. И садится в кресло полистать «Армадейл». Она успевает прочитать всего две-три страницы, когда раздается стук в дверь. Роуз не ждет гостей. Но это не так уж важно. Время, по моим представлениям, примерно без четверти двенадцать, и она в приподнятом настроении выбегает из комнаты и открывает входную дверь…
– Кому? – нетерпеливо спросил Марк.
– Убийце.
– Она подозревает этого человека?
– Как убийцу? Нет! Кто-то пришел сюда убить ее. Но она не думает об этом. Она искренне презирает того, кто перед ней, и мысль о насилии вызвала бы у нее только смех.
– Доктор Фелл! – произнес Марк внезапно
