Люблю, мама - Илиана Ксандер

Лайма Какая-то-там не умолкает ни на секунду.

– Выпуск запланирован примерно на конец следующего года.

Мое сердце проваливается в желудок.

– Следующего года?

– Да, как мы и обсуждали. Но! Я объяснила твою ситуацию издателю, про ребенка и все остальное. С учетом второй рукописи, издатель согласен на щедрый аванс. Самый большой за последние годы из выплаченных новому автору. Поверь, я на страже твоих интересов, Элизабет!

Она горделиво усмехается и наконец-то замолкает.

Кажется, я слышу биение собственного сердца.

– Когда?

– О! Тут уже нам решать. Все зависит от того, как быстро ты сможешь приехать ко мне в Нью-Йорк. Знаю, тебе рожать примерно… О боже! Я даже не спросила! Примерно в это самое время, да? Вот сейчас?

Судорожно сглатываю, прокручивая в голове разные сценарии, как этим воспользоваться.

– Ну да.

– Когда точно?

– Два дня назад, – выпаливаю, не подумав, что говорить дальше. По крайней мере, это правда.

– О господи! Поздравляю, Элизабет! Это так чудесно!

Бормочу благодарности и отвечаю на восторженные вопросы, после чего Лайма-щебетунья возвращается к делу.

– Когда, тебе кажется, ты оправишься достаточно, чтобы прилететь в Нью-Йорк?

– А нельзя все сделать по электронной почте? – колеблясь, спрашиваю я ее.

В ответ слышу смех.

– В принципе можно, но ты ведь получаешь щедрый аванс, и тут важно личное присутствие, – покровительственным тоном заявляет Лайма. – Мы встретимся с представителями издательства, сядем за стол переговоров, изучим условия и подпишем бумаги. Но спешки нет. Я понимаю, ребенок и все такое… Хотя я бы, конечно, постаралась не затягивать. Ну и, естественно, издательство оплачивает все расходы.

Опять повисает молчание.

У меня кружится голова. И вдруг в ней рождается безумный сценарий. Настолько простой, что меня тянет расхохотаться.

Эта дамочка не знакома с Лиззи лично. Значит, мой замысел вполне можно реализовать. Одно я знаю наверняка: никогда в жизни мое сердце не билось с такой скоростью, как сейчас. Мне всегда хотелось иметь нечто особенное, только мое. И мне никогда не представлялась такая возможность. Огромная, просто гигантская! Это изменит мою жизнь. Это станет моей новой жизнью.

– Мы можем подписать контракт на следующей неделе? – спрашиваю я, поражаясь сама себе.

– О… о… Ну да! Конечно же! Если ты сможешь… Да, великолепно! Будем ковать железо, пока горячо. – Лайма-сводница радостно смеется. – Мне понадобится копия твоих водительских прав, чтобы заказать билет.

– Я пришлю ее по электронной почте. Можешь еще раз дать свой имейл? У меня какие-то проблемы с паролем.

– Естественно.

Хватаю бумагу и карандаш, лежащие рядом с телефоном, и записываю под ее диктовку.

– Ну что, Элизабет, мы все будем счастливы наконец-то познакомиться с тобой лично и передать твои книги в руки миллионов читателей.

Слово «миллионы» эхом отдается у меня в ушах, и я не могу удержаться от улыбки.

– Увидимся в Нью-Йорке на следующей неделе, Элизабет!

«Да, – думаю я. – На следующей неделе. В Нью-Йорке».

Я полечу туда. Я буду Элизабет Данн. Даже останусь с этим недотепой Беном, пока не подвернется возможность отделаться от него. И позабочусь о ребенке, если потребуется. Я сделаю что угодно, лишь бы добраться до этих денег и до сделки с издательством.

Есть всего лишь одна проблема.

Надо как-то избавиться от настоящей Элизабет…

41

Тоня

Когда я возвращаюсь в бунгало, глаза Бена вспыхивают, как у ребенка при виде Санта-Клауса.

– Наконец-то! – восклицает он, заключая меня в объятия.

В ответ я искренне улыбаюсь: мне нравится, когда он такой восторженный. Тем более что у меня отличное настроение.

– Пойди забери покупки из машины, а я проверю ребенка, – говорю ему.

Он выскакивает из дома, явно обрадованный возможности отлучиться.

Я его не виню. Младенец хорошенький, сейчас он спит. Сегодня устроим вечер семейного чтения. Я привезла из студии Лиззи книги по родительству, так что сможем узнать много нового про детей, потому что… да, у нас теперь ребенок на руках.

Лиззи так и не реагирует. Она и бровью не ведет, когда я вхожу в спальню. Лежит себе на кровати и водит пальцем по одному и тому же месту на наволочке. Похоже, седативные, которые я ей даю, работают на ура.

Выхожу, решив на этот раз отправить Бена кормить ее.

– Мы не можем держать Лиззи здесь. Ей нужно к врачу, – говорит Бен, глядя на меня из-под нахмуренных бровей, пока мы разбираем покупки.

– У нее нет кровотечения. Я проверяла. Помою ее еще раз и снова проверю. Она ест жидкую пищу, это хорошо.

– Ей нужна помощь.

Это занудство когда-нибудь закончится?

– И что, по-твоему, мы должны сделать, Бен? Отвезти ее в госпиталь, чтобы там на нас свалили вину за ее состояние? Что дальше? Нам предъявят обвинение?

Бен почти роняет коробку с яйцами, которую держит в руках, и в ужасе таращит на меня глаза.

– В каком смысле «предъявят обвинение»?

– В таком. За непредумышленное причинение вреда или что-то в этом роде, откуда мне знать. Но вдруг это незаконно?

– Что именно?

– Рожать вот так.

– Ты сказала, что это нормально.

– Я так сказала, – повышаю голос, – потому что у нас не было выбора, Бен. Ребенок уже просился наружу. А потом ей надо было отдохнуть. Потом мы растерялись. Потом ей стало плохо. И… теперь может быть слишком поздно.

– Черт, – шепчет Бен и начинает мерить шагами кухню, вцепившись себе в волосы.

Как бы мне хотелось, чтобы он стал наконец мужиком!

– Возьми себя в руки, – говорю ему. – Мы должны заключить книжную сделку. Но сначала надо что-то сделать с ребенком.

Он замирает и резко разворачивается ко мне. На его лице ужас.

– Сделать с ребенком что? – шепотом спрашивает Бен.

Внезапно до меня доходит; осознание такое шокирующее, что я начинаю смеяться. Смеюсь добрых полминуты, прежде чем встретиться с ним взглядом.

– Зарегистрировать новорожденного, Бен. Что же еще?

Он выдыхает с таким шумом, что все его тело стрясается. Бен явно испытывает облегчение, и я понимаю, что думал он совсем другое.

Делаю шаг в его сторону.

– А ты что решил, Бен? – поддразниваю его.

Не думает же он, что я настолько жестока? Конечно, с миссис Кавендиш, предыдущей хозяйкой бунгало, было совсем по-другому. Она была старая стерва. К тому же Бен об этом ничего не знает. Ребенок – другое дело. Конечно, если все не полетит в тартарары и не придется принимать экстраординарные меры…

Бен трясет головой, испуганно озираясь.

– Я… дурацкая мысль… Я… то есть это и так безумие… ребенок и она… Я…

Подхожу к нему еще ближе и кладу руки на плечи.