журись! Мы их перехватим даже раньше автомобильного рынка – скоро будет пост ГАИ. – Водитель, сидевший за баранкой «Москвича», неожиданно увеличил скорость, бросил свою утлую машиненку на тротуар, обошел фуру и сам себе зааплодировал: молодец! Обгон произвел классически, на пять баллов!
За проулком, по которому они сейчас шли, начиналась парковая зона, перед парковым раздольем располагался мосток, к которому стекались все дороги, проселки, тропки, а у моста находился милицейский пост.
Вот к этому посту на всех парах и поспешил водитель «Москвича».
– Не журись! – еще раз выкрикнул он своему приятелю, изо всех сил давя на педаль газа.
Маневр он совершил конечно же лихой – по этому тротуару не то чтобы машина – пешеход не всегда мог пройти, непременно обдирал бока, а владелец «Москвича» изловчился и прошел на машине, по узкой асфальтовой дорожке скатился к площадке, в которой сходились сразу несколько земляных дорог и дорожек, которые обычно любят автомобилисты, опасающиеся встречи с инспектором ГАИ, одолел эту площадку чуть ли не в прыжке, с грохотом понесся по асфальтовому полотну, ведущему к мосту.
Скрипящий, с дырявым выхлопом и трудным сиплым дыханием «Москвич» словно бы вспомнил лучшие свои времена, молодость, несся так резво, как не носился, наверное, и в юные годы, владелец даже подивился шустрости дедушки автомобильной индустрии страны, воскликнул восхищенно:
– Во, блин!
На одном дыхании перемахнул мост, чуть притормозил, глянул в одну сторону, затем в другую: где здесь вооруженный милиционер с полосатой колотушкой?
Милиционеры в этом месте любили прятаться в кусты, чтобы водители не видели их, а потом возникали неожиданно перед самым радиатором автомобиля с грозным видом:
– Товарищ водитель, ваши документы!
Милиционер находился на своем месте – в кустах, естественно, – поскольку «Москвич» проскочил мосток с недозволенной скоростью, то мигом выдвинулся из необлетевшей листвы и вытянул руку с полосатой деревяшкой.
Водитель «Москвича», обрадовавшись, что видит человека в форме, промахнулся ногой и вместо тормоза вдавил в пол педаль акселератора, «Москвич» даже присел на задницу от неожиданности, остановить его удалось, когда он уже въехал носом в кусты, обдав инспектора ГАИ дымом и резиновой крошкой. Выскочив из кабины, владелец «Москвича» кинулся к инспектору, мельком глянул на его погоны:
– Товарищ старший лейтенант, тормозните трейлер, в нем находится украденная машина!
Старший лейтенант протер пальцами глаза:
– Тьфу, грязи нагнал, как в Сахаре, на ралли Дакар – Париж… Какой трейлер, какая машина, кто украл, кого украл? Не пойму ничего!
– Ко мне приехал приятель на «жигуле», оставил его у подъезда, запер, как положено, на замок, поднялся ко мне наверх, а в это время подкатил трейлер, «жигуля» под микитки и в нутро, в саму фуру. Мы погнались за ворами на моей машине, еле догнали, вот… – Водитель «Москвича» выпалил все это на одном дыхании и схватился за сердце.
– Все ясно, что ничего не ясно, – инспектор сдвинул форменную фуражку набок, на казачий манер, – но трейлер этот мы сейчас проверим.
– Вы это… это… Кобуру у пистолета расстегните, – попросил водитель «Москвича» и показал глазамина тяжелый табельный «макаров», висевший у инспектора на поясе.
– Зачем?
– А вдруг это… вдруг стрелять придется?
– Ну, это вы бросьте, у нас не Москва, людей среди белого дня, слава те, еще не убивают.
На косой, спускающейся к мостку дороге показалась тяжелая фура, шофер перед переправой сделал перегазовку, но скорости не снизил, ловко одолел мост, взбил клуб пыли, в следующий миг мотор, подстегнутый умелым водителем, опять оглушающе заревел.
– Этот трейлер? – спросил инспектор, лихо крутанул колотушку у себя на запястье.
– Этот, – подтвердил водитель «Москвича».
Инспектор выкинул перед собой жезл, сделал им решительную отмашку, приказывая, чтобы водитель фуры прижался к обочине. Мотор трейлера заревел еще сильнее, и тогда инспектор сделал колотушкой второй взмах.
– Остановись! – велел Пыхтин армянину.
– Да ты что?!
– Остановись, кому сказали!
– Да он нас сейчас за Можай загонит. А с машиной в фуре – за два Можая.
– Не загонит, не на тех напал. Это моя забота, чтобы не загнал.
– Ладно, – вскричал армянин неожиданно весело и надавил на педаль тормоза. – Но имей в виду, с ментом те самые стоят, что за нами на «Москвиче» гнались. Вон они!
– Вижу, – коротко пробурчал Пыхтин, – не слепой.
Инспектор, лихо вращая колотушку в воздухе, будто шашку, неспешно приблизился к фуре, вскинул к козырьку руку, назвался, спросил у весело улыбающегося армянина:
– Над чем смеемся, товарищ водитель?
– Да день уж больно хороший.
– Ну, не такой уж он и хороший. А чего скорость превышаете, извольте полюбопытствовать?
– Да иначе мне этот взгорбок не взять, товарищ полковник, – армянин потыкал перед собой рукою, – машина-то тяжелая, взять можно только на газу.
– Я не полковник – старший лейтенант, – поправил армянина инспектор.
– Извините, господин старший лейтенант.
– Не господин, а товарищ.
– Все едино, лишь бы человек был хороший, – сказал армянин и засмеялся.
– Предъявите ваши документы, – вежливым, очень спокойным тоном попросил старший лейтенант. – Если документы в порядке – можете ехать дальше, превышение скорости я вам прощаю.
– Убедил я вас, что иначе подъем не взять – только на полном газу?
– Убедили.
Армянин, продолжая весело щурить глаза и посмеиваться, скосил взгляд на Пыхтина, тот засек в его глазах встревоженность и понимающе наклонил голову.
– Приятно, когда попадаются сознательные инспектора, которых можно убедить в вещах спорных, – продолжал петь армянин, он был человеком совершенно неугомонным – сказывались и веселая натура его и недавнее прошлое – не так давно этот лихой водитель работал массовиком-затейником в городском парке…
Пыхтин помрачнел, шевельнул ногою сумку – похоже, без стрельбы им не уйти, – скосил глаза на боковое зеркало, в котором хорошо была видна косая дорога, спускающаяся к мосту.
Дорога была пуста – ни одной машины, ни одного пешехода. «Вот и ладненько, – повеселел Пыхтин, – точки над “ё” будет проще ставить».
Армянин протянул инспектору свои права, техпаспорт на машину и закатанный в твердую пластиковую оболочку талон, разрешающий беспрепятственный проезд на любые запрещающие знаки – такие талоны выдавались только очень высокопоставленным гражданам, большим начальникам, главным чинам города. Инспектор повертел в руках нарядный талон, поцокал языком: крутой, однако, попался ему клиент.
– В фуре, конечно, везете груз? – спросил старший лейтенант.
– Конечно.
– А документики… – старший лейтенант выразительно помял пальцами воздух, – документики на груз где?
– Пожалуйста, – готовно ответил армянин и вытащил из кармана пятидесятитысячную купюру, подул на нее: горячий, мол, продукт. – Документик заверен высшим должностным лицом Российской Федерации.
Лицо старшего лейтенанта сделалось кислым, у глаз собрались скорбные авосечки морщин.
– Других документов нет?
– Есть, – прежним веселым тоном проговорил армянин, сунул купюру в карман, вместо
