— Это дело об убийстве, а твой профессор — важный свидетель. Я могу, черт возьми, вернуть его обратно. — Малвани остановился, повернулся и посмотрел на меня с упреком. — Как ты мог его отпустить?
— А что, по-твоему, я должен был сделать — арестовать его в первую же минуту? Он уехал, когда я повернулся к нему спиной. Я этого не ожидал. Только не от него.
— Я не провалю это расследование из-за твоего профессора. — Малвани бросил на меня тяжелый взгляд. — Теперь на кону, благодаря ему, стоит моя собственная должность. И если бы ты слышал сегодняшнюю утреннюю речь комиссара, то понял бы, что это только вопрос времени.
— Я понимаю, — прервал я его. — Это дело движется недостаточно быстро — ни для тебя, ни для меня, ни для кого-либо еще. И тебе это не понравится, но я только что получил дополнительную информацию, которую Алистер от нас скрыл. Теперь у нас есть реальный мотив убийства судьи Портера.
В это утро на улице было мало прохожих, но я понизил голос, чтобы никто не услышал, и вкратце рассказал ему обо всем, что узнала Изабелла от Джексонов и Портеров.
У Малвани отвалилась челюсть.
— Значит, судья Портер заменил бы Джексона; это укрепляет связь с анархистами. Мы можем использовать это в своих интересах — особенно теперь, когда у нас есть целое крыло «Гробницы» заполнено их сторонниками. Мы будем вытаскивать их одного за другим на допрос, и я гарантирую, что те, кто послабее, сломаются, — вздохнул он. — Возможно, комиссар захочет допросить даже анархистов самого низшего ранга.
Я удивился.
— Я думал, генерал планирует контролировать допросы только подозреваемых самого высокого уровня?
— Судя по нашему медленному прогрессу, он, похоже, считает, что мы сами не способны справиться даже с самой незначительной задачей, — нахмурился Малвани. — Если он не уволит всех нас, то, по крайней мере, превратит нашу работу в сущее мучение.
— Ты лично допрашивал…
Я замолчал на полуслове из-за покалывания в затылке, вызванного каким-то шестым чувством, которое уловило перемену в атмосфере.
Я обернулся и увидел, что на меня с искаженным от боли лицом смотрит миссис Страпп. Закутанная в плотную черную шерстяную шаль, она была воплощением самого горя. Должно быть, она только что вышла из здания, где, без сомнения, виделась с Джонатаном.
— Что ты наделал? — напряжённо прошептала она. — В последний раз, когда мы встречались, я потеряла свою дочь. Теперь, когда ты, наконец, вернулся, я страдаю от потери единственного сына. — Ее дыхание участилось и стало прерывистым. — Я просила тебя спасти его. А теперь он сидит, гниет в грязной клетке, которая не пригодна и для животного! — Её последние слова превратились в пронзительный крик.
— Мне очень жаль, — покачал я головой. — Я пытался с ним поговорить, но он не слушал.
— Нужно было лучше пытаться, — с упрёком произнесла она. — Ты не должен был сдаваться!
Я не стал упоминать о том, что Джонатан не дал мне ни единого шанса — по сути, он предал меня, раскрыв мою личность и натравив на меня своих головорезов-анархистов.
— Я все еще могу помочь ему, если он позволит, — сказал я. — Однако той ночью ему не нужно было выставлять меня за порог.
С трудом сдерживаемые слёзы потекли по лицу женщины.
— Мой единственный оставшийся в живых ребенок сидит за решёткой. Его не выпустят на свободу еще много-много лет, я это знаю. Его ребенок будет расти, не зная своего отца. Никто, кроме меня, не станет воспитывать его девочку.
Она схватилась за сердце и согнулась.
Я неуклюже шагнул вперед, чтобы поддержать ее под руку, чувствуя, как внутри всё сжалось, когда я подумал о разрушениях, нанесенных семье Страпп и племяннице Ханны.
Это было именно то, о чем я безрезультатно предупреждал Джонатана. И бесполезно было убеждать себя, что именно выбор Джонатана навлек на них беды; я сожалел о своем участии в этом деле.
Не говоря уже о моей беспомощности, ведь я мало что мог сделать — лишь наблюдать, как семья Страппов продолжает страдать.
Нас прервали хриплые выкрики со стороны здания.
Малвани, отступивший в сторону во время моего разговора с миссис Страпп, подошёл ближе.
— У Дрейсона сегодня слушание в суде. Офицеры планировали вывести его через черный ход, но, похоже, толпа об этом догадалась.
— Позвольте мне сопроводить вас домой, — предложил я миссис Страпп; она была не в том состоянии, чтобы путешествовать в одиночку, особенно, когда рядом бушевала разъярённая толпа. Я опаздывал на встречу с комиссаром, но надеялся, что Малвани все уладит.
Он сочувственно кивнул, развернулся и в одиночестве направился к «Гробнице».
Я взял миссис Страпп под руку и повел ее через улицу.
— Обещаю, что пригляжу за Джонатаном. И посмотрю, смогу ли что-нибудь сделать, чтобы ему было комфортнее…
Ее плач прекратился, и она последовала за мной, хотя и не подала виду, что слышала мои слова.
Мы уже перешли на другую сторону Центральной улицы, когда краем глаза я заметил яркую вспышку света, заставившую меня остановиться и обернуться.
Я как раз успел увидеть столб белого света, окруженный густым черным дымом; он медленно поднимался над каменными башнями «Гробницы».
Внутри здания вспыхнула вторая дуга света, отбрасывая оранжевые и белые всполохи там, где я в последний раз видел высокую фигуру Малвани.
Сам звук взрыва прозвучал с задержкой; он раздался, казалось, через несколько минут — хотя, возможно, прошла всего лишь доля секунды. Грохот был оглушительным — как и звон, который эхом отдавался в моих ушах, заглушая даже крики ужаса стоявшей рядом со мной миссис Страпп.
А затем — повторный толчок. Мы почувствовали это даже на другой стороне улицы: булыжники задрожали под ногами, отчего миссис Страпп споткнулась и упала на землю.
Но, даже опускаясь на колени, чтобы ей помочь, я не мог отвести взгляд; наверно, я пытался понять смысл непохожего ни на что зрелища. Здание «Гробницы» сверкало — и не только здание, но и сам воздух, потому что даже пыль и черный дым начали мерцать. Тысячи крошечных сверкающих лучиков света танцевали по зданию вверх-вниз. И только услышав тихий звон, я понял, что случилось.
Большинство окон в «Гробнице» были разбиты и теперь опадали на землю мелкими осколками.
Те, кто не пострадал при взрыве, выбегали из здания — обычные люди, превращенные пылью в серых призраков.
Сколько людей было ранено? Или даже…
Я был настолько суеверен, что не осмелился даже подумать об этом. Ведь внутри был Малвани…
Я лихорадочно высматривал его фигуру у входа в «Гробницу». Но он исчез в густом дыму и едких испарениях, которые укутали нас удушливым облаком.
ГЛАВА 18
Центральная улица. Первые минуты после взрыва.
Прямо передо мной мальчишка-газетчик вскочил на ноги, гоняясь за газетами, которые разнесло свежим полуденным ветром по асфальту.
Но это не имело значения. Взрыв только что разорвал «Гробницу» на куски. Все остальные новости в считанные секунды померкли.
Я выпрямился и позвал мальчишку.
— Можешь помочь?
— Сэр, она ранена? — Он подбежал к тому месту, где я склонился над миссис Страпп. Она не реагировала ни на что из того, что ее окружало, и с открытым от ужаса ртом смотрела на дымящееся здание.
— Думаю, это лишь потрясение, — ответил я, помог ей подняться на ноги и достал из кармана несколько монет. — Я должен идти внутрь. — Я указал на «Гробницу». — Проследишь, чтобы она благополучно добралась до дома? Первая авеню, дом 120.
— Конечно, сэр, — сказал он, убирая деньги в карман и беря миссис Страпп под руку.
Она упиралась, не желая покидать это место.
— Вам нужно идти домой, — сказал я, подталкивая её вперёд и продолжая успокаивать. — Обещаю заглянуть попозже. Я проверю Джонатана и удостоверюсь, что с ним все в порядке.
Она не ответила, но на этот раз позволила себя увести.
