Я поспешил к зданию «Гробницы», полный решимости найти Малвани.
* * *
На ступеньках главного входа меня окутал едкий неприятный запах. Нитроглицерин.
Не опознать этот резкий аромат было невозможно — я научился определять его с тех пор, когда город впервые использовал динамит для создания туннелей, в которых должны разместиться новые подземные переходы.
С трудом переводя дыхание, я прикрыл рот и нос носовым платком, пробираясь сквозь хаос: офицеры и охранники кричали, проверяя раны и местонахождение заключенных, дым и пыль скрывали все.
Должно быть, Малвани шел к камере, где содержались анархисты, когда взорвалась бомба. Эта область, в задней части первого этажа, и получила основную часть повреждений.
Массивная каменная стена рассыпалась на куски, и несколько человек оказались зажаты под обломками; их стоны и проклятия наполняли воздух, смешиваясь с криками и воплями заключенных.
Горстка невредимых охранников стояла в сторонке, окидывая непонимающим взглядом произошедшее, ничего не делая. У них явно был шок, и они не могли придумать, что делать. Я уже видел такое прежде, когда горел «Генерал Слокам»: здоровые люди парализованы шоком, не в состоянии думать или действовать. Как только кто-то скажет им, что делать, они начнут действовать — но не раньше.
Один мужчина — охранник, которого я узнал, — оказался зажат под обрушившейся частью стены. Он схватил меня за штанину, завывая от боли.
— Моя нога… Её придавило.
Я крикнул стоявшему неподалёку парню:
— Помогите! Вместе мы сможем его освободить.
Стражник, к которому я обращался, казалось, меня не слышал.
Я протянул руку и коснулся его плеча, заставляя посмотреть на меня.
— Помогите мне, — попросил я. — Камень слишком тяжел, я не смогу передвинуть его самостоятельно.
Вскоре к нам присоединились остальные уцелевшие, и мы освободили пять или шесть человек, прежде чем я оставил их и двинулся на поиски Малвани.
Люди, мимо которых я проходил, были ранены, но живы. Я продолжил свой путь по коридору, заверяя каждого, что помощь уже близко.
Я уже почти дошел до конца коридора, когда, наконец, услышал голос Малвани: он разразился целой литанией проклятий с ярким ирландским акцентом. Мужчина сидел посреди коридора, морщась от боли, и левая нога торчала под странным углом. Увидев меня, он с облегчением произнес:
— Как раз вовремя, Зиль.
Я присел на корточки над его ногой.
— Не беспокойся, Зиль. Она сломана, и я не уйду отсюда, пока врач не окажет мне помощь. Мне нужно, чтобы ты позаботился о них.
Он указал не на других раненых офицеров, а на камеру в трёх метрах от него, где содержались анархисты.
Стена их камеры была частично разрушена — и несколько человек, увидев возможность, лихорадочно разгребали остатки кладки, пытаясь расширить отверстие.
Среди них был и Джонатан Страпп. Ну, по крайней мере, я могу уверить его мать, что её сын не пострадал при взрыве.
— Я остановлю их снаружи, — произнёс я, бросив последний встревоженный взгляд на его обмякшую ногу.
— Иди, — приказал Малвани и скривился от боли. — Со мной все будет в порядке, пока никто из этих проклятых анархистов не сбежит.
* * *
Возвращаясь через «Гробницу» назад, я попросил горстку людей помочь мне обезопасить небольшое отверстие в стене, откуда анархисты пытались сбежать.
Я знал, что дополнительные полицейские подкрепления уже в пути, но пока они не прибыли, нам нужно было удержать анархистов в их поврежденной камере.
Несмотря на срочность нашей миссии, нам потребовалось несколько минут, чтобы сориентироваться в значительном количестве обломков, разбросанных по всей территории тюрьмы.
Наконец мы добрались до кратера, образованного бомбой. И хотя сама яма была неглубокой, взрыв оказался очень сильным и обуглил каменную стену почти до самой крыши.
Подойдя к кратеру, мы заметили двух мужчин в официальных костюмах. Чтобы приехать сюда настолько быстро, они должны были выдвинуться в ту же минуту, как услышали взрыв. Во всяком случае, масштабы разрушения их не очень беспокоили, так как они хладнокровно обменивались комментариями без единой эмоции.
— Должно быть, не меньше девяти килограммов динамита…
Невысокий плотный мужчина в черной фетровой шляпе лениво пожёвывал сигару, осматривая повреждения. Рядом с ним молодой человек с тонкими светлыми волосами лихорадочно что-то записывал в блокнот.
— И смотри сюда, — продолжил первый мужчина. — Они начинили бомбу кусками металла. Они действуют, как шрапнель.
Он провел рукой по одной из секций стены, ощупывая маленькие вмятинки. Затем наклонился к земле и поднял одну из металлических частиц, ответственных за повреждение.
— Видишь? Если бомба не убьет сама по себе, то уж эти штуковины — наверняка.
— Есть идеи, где бомба взорвалась, босс? — донесся из дальнего конца кратера голос худого человека с усталым выражением лица.
Мужчина с сигарой задумался.
— Думаю, бомба была в мешке, подложенном прямо здесь, у стены, — наконец произнёс он, указывая на самый обуглившийся участок кирпичной кладки.
— Возможно, это был мешок с мусором, — добавил его помощник. — Гляньте на обломки.
Парень был прав: по всему кратеру и за его пределами был разбросан мусор — съестные объедки, окурки сигарет и обрывки газет.
— Неужели они действительно надеялись взорвать «Гробницу»? — Худощавый мужчина удивленно покачал головой.
— Возможно, этим взрывом они хотели что-то сказать. — Грузный мужчина бросил окурок сигары и вдавил его каблуком в грязь.
— Из какого вы участка? — крикнул я им.
— Ни из какого, — ответил главный. — Меня зовут Берт. — Он подошел ко мне и протянул руку. — А это Сэм. — Он кивнул на худого, долговязого мужчину, стоявшему рядом с ним. — Мы работаем на генерала на Малберри-стрит.
Я представился и жестом приказал охранникам, помогавшим мне, пройти к тому месту в стене, где анархисты пытались сбежать. Я надеялся, что смогу последовать за ними с дополнительным подкреплением.
— Каким образом вы добрались сюда так быстро? — озадаченно поинтересовался я.
— Мы — специалисты по бомбам, — ухмыльнулся Берт. — К счастью, мы давали показания в суде, когда взорвалась бомба. Заседание было прервано — и нам осталось лишь перейти улицу.
Я слышал, что генерал Бингем создал группу реагирования, которая должна была разобраться с уликами после серии взрывов от приспешников «Черной руки». Невероятно, но динамит был настолько крупной проблемой в нашем городе, что нам понадобилось специальное подразделение, чтобы с ним справляться.
Берт вытащил из кармана пригоршню розовых листовок, некоторые из которых были наполовину сожжены.
— Мы нашли их летавшими вокруг. Проклятые анархисты. — Он поднял одну из них, чтобы мы могли прочесть.
«Наши разрушительные действия
избавят мир
от ваших ведомственных организаций!»
— Нет ничего более «ведомственного», чем тюрьма, — пробормотал худощавый.
Нас прервал грохот падающих камней.
— Нужно спешить. Похоже, анархисты скоро добьются своего, — сказал я и добавил: — Бомба пробила отверстие в стене их камеры, и они пытаются сбежать.
Берт на мгновение растерялся, но затем выхватил из кобуры свой Браунинг.
— Не сбегут. Мы поможем. У вас есть оружие?
У прибежавших со мной охранников были пистолеты, но у меня — нет.
— Вот, возьмите мой кольт. — Сэм, помощник Берта, нервно протянул мне револьвер. — Вам он пригодится больше, чем мне.
Я взял оружие и повел группу к пролому в стене, где нас уже ждали стражники.
Мои мысли обратились к Джонатану, который изо всех сил пытался cбежать, и я, конечно, надеялся, что оружие вообще не понадобится. Сделав шаг вперед, я просунул ствол пистолета в отверстие и крикнул самым властным голосом:
