Я хочу знать, как так вышло, что на Карла напали прямо в его собственной камере в Вестре. Как заключенные получили доступ к ключам? Я подозреваю, что тот надзиратель — кажется, зэки зовут его Петер «Ревун», тот самый, которого якобы вырубили прямо перед первым нападением, — может быть по уши во всем этом замешан, так что я продолжу копать под него. И еще, вы, возможно, помните следователя из Схидама, Ханса Риддера, который работал вместе с нашим Терье Плоугом по делу со строительным пистолетом?
— Да, Карл его ни в грош не ставил, — обронила Мона. — Да и мы тоже не особо, — усмехнулась Роза. — Он умер прямо посреди расследования, и надо признать, для потенциальных подозреваемых это было чертовски вовремя: следователь задохнулся собственной рвотой. Может, его просто убрали? Я согласна с тобой, Гордон, тут дело нечисто!
— Так вот, его преемник, Вилберт де Гроот, парень куда более сообразительный, так что, я считаю, нам нужно выйти на него, — добавил Гордон. — Я лично готов хоть сейчас рвануть в Роттердам за новой информацией прямо на место, если никому неохота.
— Слышь, ты, орел комнатный, ты себя в зеркало видел? Ты до сих пор бледный как покойник из морозилки, — осадил его Асад и демонстративно положил свою смуглую, покрытую густым волосом руку поверх худых, белых, как макаронины, рук Гордона. Остальные сдержанно заулыбались — не хотелось обижать парня.
— Да отлично я себя чувствую! И вообще, я сюда даже на лифте подниматься не стал. Кто-нибудь слышал, чтобы я запыхался? Это заявление предпочли оставить без комментариев.
— Но в целом да. Каждый раз, когда мы ковыряем это дело, не остается сомнений: корни всего этого зла уходят в Голландию, — подытожил Гордон.
Тут Асад перебил Харди, который уже собирался что-то сказать: — Я ведь поговорил с тем типом, которого первым арестовали за двойное убийство в Слагельсе, — с Нильсом Б. Сёренсеном. Он теперь называет себя Нильс Б маркиз де Бурбон. Этот парень, конченый наркоман и бомж с Нёрребро, подкинул мне инфу, которая, я уверен, имеет колоссальное значение. Он сказал, что подозревает одного датского голландца по имени Расмус и думает, что именно тот приложил руку к его аресту. У этого Расмуса при себе всегда была дурь, а в Данию он наезжал лишь время от времени. Нильс Б прятался от него и от тех, кто насажал гвоздей в головы двум механикам, еще до того, как его повязали. А когда он вернулся домой, то нашел у себя в постели строительные гвозди «Paslode» — так что его страх вполне можно понять, и понятно, почему он так быстро згинул из Сорё.
— Датский голландец! Ну надо же, разве Ханс Риддер не употреблял то же самое определение? — Харди закивал.
— Да, во всяком случае, именно так его назвал Нильс Б., — подтвердил Асад. — Наверняка курьер какой-то, раз появлялся в городе лишь наездами и всегда имел при себе наркоту, как говорил Нильс Б И звали этого человека Расмус. Я думаю, это был Расмус Брун.
— Асад, ты на всякий случай взял его приметы? — поинтересовалась Роза. Асад посмотрел на нее даже немного обиженно. Ну разумеется, он взял приметы.
— Да. Тогда ему было под сорок, всегда ходил в сером костюме, полноватый и прыщавый, будто всю жизнь питался только картошкой фри из фритюрницы.
— В Голландии именно так все и питаются, — вставила Молис Шёгрен. — Опасное место для жизни, если вы без ума от картошки фри, майонеза и крокетов.
— Бинго, Асад, значит это он, Расмус Брун, — перебил Харди. Он выглядел довольным, словно давно ждал подтверждения того, о чем уже догадывался. — Теперь он напрямую увязан со Слагельсе, где убили двух механиков. А от голландцев мы знаем, что именно во время обыска в доме этого Расмуса в Голландии нашли пистолет, из которого стреляли в меня, Карла и Анкера на Амагере.
Он обвел присутствующих взглядом. — Нам не мешало бы восстановить всю цепочку? Ведь ни Мона, ни Молис наверняка не в курсе этих деталей, я правильно понимаю? Имя этого Расмуса Бруна вообще фигурировало в обвинениях против Карла? — спросил Харди.
Молис Шёгрен покачала головой.
— То есть сотрудники DUP с высокой долей вероятности об этом тоже ни сном ни духом, как думаешь?
— Не знаю. Возможно, они уже общались с теми голландцами, которые приезжали сюда, чтобы предъявить обвинения Карлу.
— Ладно. Но давайте исходить из того, что DUP необходимо как-то поставить в известность. Молис Шёгрен кивнула.
— Отлично, — продолжил Харди. — Коротко по существу. Звали его Расмус, фамилия Брун. Он совершенно точно работал наркокурьером, но параллельно числился журналистом-фрилансером: писал путеводители и статьи под псевдонимом Пит Босуэлл. Позже выяснилось, что труп на самом деле принадлежал наркокурьеру по имени Жерар Гайяр, родом с Гаити, но это, пожалуй, уже совсем другая история. Гордон сидел с разинутым ртом. Похоже, этот факт совершенно вылетел у него из головы.
— Расмуса Бруна пытали и убили в 2014 году в каком-то паркеg под Роттердамом, насколько я помню. Прошло уже лет шесть-семь. Роза закивала, а на лице Гордона отразилось понимание — похоже, он начал что-то припоминать.
— Итак, 2014 год, — продолжал Харди. — Чего вы не знаете, так это того, что я тогда напомнил Карлу об одном его инциденте с этим самым Расмусом Бруном в 2005 году. Я помню тот год, потому что мы с Анкером и Карлом как раз сидели в копенгагенском ресторане «Парнас» и справляли своего рода поминки по браку — от Карла тогда ушла жена, Вигга. И вдруг из ниоткуда нарисовался этот Расмус Брун. Не знаю, случайно или нет, но Анкер его явно знал, потому что сразу назвал по имени. Тип был навязчивым и в стельку пьяным, и у Анкера с этим алкашом завязалась стычка. Они начали орать друг на друга, мы так и не поняли из-за чего, потому что тот едва лыко вязал, и вдруг Анкер ни с того ни с сего ка-а-ак пропишет ему в челюсть. Карл бросился их разнимать, и если бы он тогда этого не сделал, мы бы тут сегодня, скорее всего, не сидели.
— Почему мы до сих пор об этом ничего не слышали? — удивилась Роза.
— Карл сам об этом едва помнил, когда я рассказал ему
