просил меня передать вам весьма серьезное предостережение. Златозуб твердо вознамерился отправить вас в морг.
– Почему-то, – сухо ответил ему Батлер, – вам не удалось меня напугать. Значит, головорезы до сих пор на свободе?
Лицо доктора Фелла покраснело еще сильнее.
– Если бы вы слышали отрывки из досье Златозуба, которые зачитал мне по телефону Хэдли, вы, наверное, были бы осмотрительнее. Есть у вас разрешение на оружие?
– Нет.
– Ну так зайдите утром в Скотленд-Ярд. Хэдли выправит вам без всяких хлопот.
Брови Батлера изумленно взлетели.
– Неужели вы искренне полагаете, – поинтересовался он, – что джентльмен удосужится потратить пулю на подобного типа? Таких либо игнорируют, либо вытирают о них ноги.
– Ради бога, послушайте! Когда вы столкнулись с ним в первый раз, Златозуб решил, что вы какой-то простофиля…
– У меня о нем сложилось такое же мнение. Какая-то мелкая сошка.
– Однако теперь он так не считает. Он не оставит вам шанса, он зайдет со спины, когда вы будете смотреть в другую сторону. Дорогой мой, что вы сможете сделать?
– До встречи с ним, – спокойно отвечал Батлер, – у меня не было ни малейшей идеи, какую тактику избрать. И сейчас нет. Но что-нибудь придумаю.
– Пат! – воскликнула Люсия. – А если они придут за тобой прямо сегодня ночью?
– Ну, даже если и придут? Не тревожься, милая, – сказал Батлер и у всех на глазах потрепал ее по щеке – мисс Кэннон оцепенела, залившись румянцем. – Что ж, надеюсь, – продолжал Батлер, поставив лампу с белым круглым плафоном на прикроватный столик и снова позволяя своему любопытству вырваться на волю, – теперь мы услышим что-то действительно важное. Доктор Фелл, так вы собираетесь рассказать нам о клубе убийств?
– Да, – очень серьезно отвечал доктор Фелл.
В наступившей тишине, когда все остальные интуитивно попятились, он уселся на край массивной кровати. Его рука легла на изогнутую рукоять трости, упиравшейся в пол металлическим наконечником.
– Я признаю, – произнес Батлер с непривычным для него смирением, – что сам не додумался ни до чего. Я понимаю, что эта шайка изобрела некий совершенно новый способ мошенничества…
– Нет, – возразил доктор Фелл голосом резким, словно пистолетный выстрел, и постучал концом трости в пол.
– Не новый?
Доктор Фелл откинул крупную голову с копной седеющих волос и впился в Батлера проницательным взглядом, в котором старческая мудрость смешивалась с юношеским озорством. Однако он снова опустил голову.
– Я постоянно твержу суперинтенданту Хэдли, – продолжал он, – что ему было бы полезно запираться от всех часов на пятнадцать в день и читать книги по истории. Он отвечает мне, и вполне резонно, что тогда у него не останется времени ни на что другое. И тем не менее нет такого преступления, нет даже тенденции в преступном мире, которые не повторялись бы снова и снова.
Новый способ? – загромыхал доктор Фелл. – Да это прикрытие для дьявольщины, которое вам угодно именовать мошенничеством, появилось еще в Средние века!
Неяркая белая лампа среди многочисленных теней вернула комнату с обоями в желтую полоску в сумеречную реальность Викторианской эпохи. Время словно остановилось. Миссис Тейлор, даже если ее призрак все еще ухмылялся из-под крашеных волос, могла бы с тем же успехом умереть лет сто назад. Однако доктор Фелл увлек их во времена еще на несколько столетий раньше.
– Я не отвлекусь от темы, – произнес он, – если возьму для примера крестьянина Средних веков. Любой школьник знает, что жизнь его была трудной и невыносимо безотрадной. Церковь и государство, во всяком случае так кажется, объединились, чтобы угнетать его. Высокопоставленные представители обеих институций проносились мимо на своих прекрасных лошадях, направляясь в замки, где было полно мяса и вина. Он же должен был каким-то образом раздобыть пенни, или же его продуктовый эквивалент, чтобы пропустить стаканчик в пивной. Его могли повесить за малейший проступок, отправить на войну в чужую страну, в лучшем случае он проводил всю жизнь, копаясь в земле.
Единственное утешение он находил в церквях, сияющих огнями, словно Небеса, золотых от свечей, словно раскрытые сундуки с сокровищами. Но даже там за каждой живой изгородью таились ужасы и дурные знамения. Бог есть, но Он высокомерный и жуткий. Что Он сделал для детей своих в годину бедствий?
Доктор Фелл умолк, как-то непоследовательно отмахнувшись.
– Пусть их! – сказал он. – Это всего лишь мимолетная зарисовка с комедийным оттенком, если мы верим в то, что именуется прогрессом. Давайте-ка присмотримся к невыносимой безотрадности бытия среднестатистического человека в наши дни.
Спешу пояснить, поскольку мисс Кэннон уже не терпится заговорить, что речь пойдет не о том, какое правительство нынче у власти. Это просто результат мирового катаклизма. Ни одно правительство за пределами Утопии не смогло бы исправить все за такой короткий срок. Однако же взглянем на среднестатистического человека!
Его уровень жизни, без сомнения, повысился! Он не голодает, хотя и получает ровно столько пищи, чтобы не протянуть ноги. Даже если у него имеются деньги, он не может ничего купить. Нечего покупать. Он выстаивает длинные очереди за сигаретами, когда удается их найти. Даже реклама в газетах глумится над ним, превознося достоинства какого-нибудь заварного крема, который он все равно не сможет попробовать, потому что и без него слишком много желающих.
Его давят в толпе, стискивают в очередях до полной покорности, зажимают в бюрократических тисках, его унижают торговцы, с которыми он вынужден иметь дело. Его нервы, истрепанные за пять лет войны и воздушных налетов, саднят от попыток достигнуть того, чего здесь нет. Доводилось вам видеть такие длинные очереди в кинотеатры, где люди с пустыми лицами, словно стадо баранов, стоят на холоде в ожидании того момента, когда смогут на время забыться среди слащавых движущихся картинок?
В каком состоянии ума они пребывают тогда?
Итак, давайте снова вернемся к тем чахлым – но таким знакомым – фигурам из Средних веков. Для многих из них, в их кошмарном бытии, Господь господствующих оставался непостижимой тайной. Но имелся и другой бог, такой же подлинный и куда более волнующий. И сила у него имелась. Он мог раздавать богатые дары. Он вознаграждал верующих, не то что церковь и государство. И потому они могли…
Доктор Фелл выдержал паузу.
– Могли… что? – не вытерпела Люсия, хватаясь за спинку в изножье кровати.
– Они могли поклоняться Сатане, – ответил доктор Фелл. – Тогда, ровно как и теперь, из одной лишь жажды острых ощущений.
Молчание длилось, кажется, бесконечно, усугубленное странным выражением на четырех лицах, залитых причудливым светом.
– Вы способны признать тот факт, – сказал доктор Фелл, – что все возвращается на круги своя?
Первой ответила мисс Кэннон.
– Нет, в самом деле! – произнесла она пронзительным тонким голосом. – Если вы предлагаете нам
