смотрел на него с глумливой насмешкой. Кто-то начертил в пыли в качестве комментария – начертил несколько раз, охваченный ненавистью, – главный символ всех поклонников дьявола – перевернутое распятие Сатаны! – Трость доктора Фелла с силой ударила в пол.
– «Приготовив яд»… – повторила Люсия.
– Да. Очень важный момент.
– Помните, вчера вечером… – голубые глаза Люсии высматривали новые опасности, – вы задали мне два вопроса, очень важные, как вы сказали. Вы спрашивали, ссорилась ли я с тетей Милдред Тейлор по поводу религии. И я по-прежнему утверждаю, что она говорила о католической церкви!
– Вы уверены? – мягко переспросил доктор Фелл.
– Доктор Фелл, я уверена! Она при этом выглядела ужасно странно, как я тоже говорила. Но если точно, она сказала так: «Какую же радость ты испытаешь, дорогая моя, когда обратишься к старой религии».
– Старая религия! – довольно пробурчал доктор Фелл. – Вот так-то лучше! Я примерно так и думал!
– Но вы же не хотите сказать…
– Именно так называют это многие адепты Антихриста и его поклонники, – подтвердил доктор Фелл. – Что до второго важного вопроса, который я задал, я убедился в полной вашей невиновности, когда он, похоже, вызвал у вас искреннее недоумение… Вот послушайте!
Доктор Фелл хмыкнул, но в его смешке не было веселости. Он вскинул седеющую голову, обремененную грузом знаний, и по очереди оглядел всех четырех собеседников, окружавших его.
– Позвольте напомнить вам одну историю, – начал он. – Вы все с нею знакомы. Она напечатана в половине школьных учебников и прочитана почти всем нашим народом, несмотря на один любопытный сопутствующий факт: ни один автор, готовивший ее к печати, ни один читатель, прекрасно запомнивший ее, не имеет ни малейшего понятия, какой смысл заключен в ней на самом деле.
История относится ко временам правления Эдуарда Третьего, к четырнадцатому веку, когда некая дама – в большинстве источников ее называют графиней Солсбери – танцевала на королевском балу. Во время танца у нее упала с ноги подвязка, что привело ее в страшное смущение. Король Эдуард моментально поднял подвязку и натянул на собственную ногу со словами: «Honi soit qui mal y pense»[19], и после этого инцидента он учредил орден Подвязки, высший рыцарский орден во всей Европе.
Доктор Фелл надул и сдул губы под разбойничьими усами, насмешливо фыркнув.
– Так вот, эта маленькая история интересна не тем, правда это или же наполовину легенда. Просто за века повторений утратился ее главный смысл.
Здесь лицо доктора Фелла приобрело еще более насмешливое выражение.
– Уж поверьте мне, потребовалось бы нечто гораздо большее, чтобы сконфузить даму из четырнадцатого столетия. На самом деле подобный инцидент даже и при королеве Виктории вызвал бы лишь мимолетное смущение. И любой ребенок в наши дни может перевести слова «Honi soit qui mal y pense» как: «Зло тому, кто зло помыслит». Да при чем тут вообще какое-либо упоминание зла?
А вот король Эдуард знал. Он знал, какие чувства испытала леди Солсбери и что нагнало ужас на гостей. И только его сообразительность, на которую особо напирает мисс Мюррей[20], вероятнее всего, спасла леди жизнь. Ибо подвязка, которую впоследствии символизировали шнур, тесьма или лента…
Люсия Реншоу поднялась с места. Не сознавая грациозности собственных движений, она вышла на несколько шагов вперед, прижимая ладони к щекам.
– Продолжайте! – потребовал Патрик Батлер.
– Подвязка, – продолжал доктор Фелл, – была атрибутом ведьмы. Она принадлежала созданию, сведущему в разврате и убийствах, чей образ вырисовывается на фоне мрачного неба Средневековья. А красная подвязка, помимо прочего, обозначала еще и главу группы, или конвента, высшее положение в совете нечестивых, самое приближенное к персоне, как правило мужчине, который возвышался над всеми ими, исполняя роль Сатаны.
Озноб пробрал слушателей до костей, словно даже из лампы с круглым плафоном изошло тепло и покойная миссис Тейлор присоединилась к обществу.
– Да, посмотрите все на меня! – проговорила Люсия отчетливо и с вызовом. – Я больше года носила эти мерзкие штуковины время от времени. Они были на мне даже вчера вечером.
Доктор Фелл испустил глубокий вздох.
– Мэм, – пробурчал он, снова забеспокоившись, – я рад, что вы сказали об этом. В ящике вашего туалетного столика полиция обнаружила…
– Да, естественно! Потому-то я так испугалась, когда Агнес сказала, что дом обыскивали. Они же искали…
– Нет, нет и нет! – запальчиво возразил доктор Фелл. – Они искали кое-что поважнее, чем пять пар аляповатых красных подвязок, уверяю вас. Но зачем же вы солгали мне вчера вечером?
– Просто я не знала, что они означают! У вас это прозвучало так ужасно загадочно и многозначительно, что я замкнулась… можете считать, интуитивно! И вообще, меня заставил Дик.
– Ваш муж заставлял вас носить красные подвязки?
– Да! Это было вроде бы в шутку. Однако с каким-то подтекстом. Он часто приговаривал: «Моя радость надела свое украшение?» Он всегда называл их «украшением» и каждый раз смеялся при этом. И мне было никак не угадать, в какой момент он спросит об этом. – Люсия облизнула губы. – Я… я говорила, помните, – ее взгляд устремился на Батлера, – что Дик всегда выбирал мне одежду. Намекнуть откровеннее я не осмелилась. Но я же не понимала, что это значит! Клянусь, не понимала! Пат, дорогой! – Она хотела было протянуть к нему руки, но передумала. – Ты мне не веришь?
– Конечно верю. – Смех Батлера зазвенел в этой безобразной комнате, не встретив поддержки. – И все остальные поверят. Что вы сказали, мисс Кэннон?
Мисс Кэннон, снявшая свое пенсне, чтобы потереть глаза, близоруко сощурилась на него.
– Я говорю, – повторила она самым благовоспитанным своим тоном, – что если услышу еще раз обо всех этих неприличностях, то покину этот дом. Я считаю, что подобный предмет непристоен и обсуждению не подлежит.
– Один момент! – крайне резко возразил доктор Фелл.
Люсия слабо развела руками, словно умоляя Батлера подойти и встать с нею рядом. Он так и сделал, незаметно коснувшись ее плеча. Теперь он видел широко раскрытые глаза доктора Фелла, ясные, серые, нисколько не затуманенные возрастом или чрезмерным количеством выпитого пива.
– Ваш супруг, миссис Реншоу, был посвящен в духовный сан. Это, – пояснил доктор Фелл, – было весьма быстро установлено в ходе рутинной полицейской проверки. Вы знали об этом?
– Нет. Не знала до сегодняшнего вечера. Мне сказал доктор Бирс. Но у меня были смутные – даже не знаю, как бы это объяснить? – подозрения подобного рода…
– Вы подозревали – а я почти уверен, – что он стоял во главе ведьмовской секты?
«Так я был прав!» – подумал Батлер.
– Нет! – воскликнула Люсия. – Никогда! Все, что я думала… ну, что существуют какие-то потешные религиозные секты, не несущие никому вреда. Вроде поклонения деревьям, или солнцу, или чему-то в этом роде.
– Ваш муж когда-либо проводил вас через обряды, необходимые для
