серьезно отнестись к каким-то глупым сказкам…
Доктор Фелл закрыл глаза.
– «Без сомнения, вы читали – я цитирую мистера Мэйчена – о ведьмовских шабашах и смеялись над теми историями, которые ужасали наших предков: о черных кошках и летающих метлах, о порче, наведенной на корову какой-нибудь старушки. Поскольку я знал правду, я часто думал: даже славно, что люди верят в такие пародии»[18].
Доктор Фелл открыл глаза. Кончики его разбойничьих усов поникли. Он заговорил веско.
– Мэм, – обратился он к мисс Кэннон, – вам известно, что такое на самом деле черная месса?
– Ну, я…
– Ни один из писателей не запечатлел ее в точности, за исключением Гюисманса в его «Там внизу». Только церковь осмеливалась говорить об этом и сообщать подробности, и я не буду щепетильнее церкви. Черная месса, которая проводится на теле обнаженной женщины в качестве алтаря, начинается с церемонии…
Два голоса заговорили резко, наложившись один на другой.
– В самом деле, – произнесла мисс Кэннон, – кто-то отличается широтой взглядов, и ему это нравится. Однако хороший вкус еще никто не отменял.
– Антихрист! – воскликнул доктор Бирс, словно молясь. – Пусть горит и будет уничтожен!
И тут Батлер, оглядевшись по сторонам, понял, кого напоминает ему Артур Бирс. Он давно уже должен был бы заметить. Бирс, кем бы он ни был по происхождению, казался не столько целителем тел, сколько шотландским пуританином из семнадцатого столетия, врачующим души. Даже его внешность – этот узкий лысеющий череп и задумчивые карие глаза на худом аскетичном лице казались в полумраке словно написанными на старинном портрете.
Батлер отметил это, до конца не сознавая, сраженный откровением. Он посмотрел на Люсию.
– Ведовство! – произнесла Люсия, задрожав. – Поклонение Сатане! Но… в наши дни?
– В наши дни, – подтвердил доктор Фелл, – больше, чем когда-либо.
– Почему?
– Потому, что мир обратился в хаос. Потому, что после недавней аферы Адольфа Гитлера многие уверовали, что благопристойности в наши дни уже не существует. Ужасы больше не трогают. Что до религии, заметьте, ее место заняла политика. Нам доводилось наблюдать юных девочек лет пятнадцати, которые пьяные визжат на Лестер-сквер. Приличные люди с радостью идут на уловки и обман, потому что их заставила жизнь. Все это переменится, обещаю вам! А между тем у нас тут секта сатанистов.
– Широко распространенная? – уточнил Патрик Батлер.
– Не особенно широко, нет. Зато до крайности порочная и вдвойне опасная. Поскольку в нее входят подлинные любители острых ощущений и потенциальные убийцы.
– Убийцы? – воскликнула Люсия.
– Разве вы не поняли? – негромко переспросил доктор Фелл. – Секта сатанистов все это время и служила прикрытием для нашего оптового отравителя.
Глава четырнадцатая
– Видите ли, несколько лет назад, – продолжал доктор Фелл, явно не сознавая, как напряглись его слушатели, – мы с инспектором Эллиотом были уверены, что натолкнулись на сатанинскую секту в деле об изогнутой петле. Но это оказалось не так, секта существовала лишь в воображении одного человека. Однако на этот раз, гром и молния, реальность отплатила с лихвой! Э… мне объяснить, как я обнаружил все это?
– Да, да, да! – повторяла Люсия, понизив голос. Она развернула один из старых стульев, набитых конским волосом, и села, чтобы оказаться с доктором лицом к лицу. Мисс Кэннон, все еще взбудораженная и, очевидно, потрясенная, застыла над ней.
Доктор Фелл хлопал глазами, глядя на Патрика Батлера.
– Прошлым вечером в доме миссис Реншоу, – начал он, – я признался вам, что уверен в существовании организации, которая распространяет отраву. Но я не мог, хоть ты тресни, понять, как она умудряется действовать так скрытно, чтобы никто и словечка не проронил.
Архонты Афин, вот дырявая башка! – прибавил доктор Фелл, постучав себя ладонью по лбу. – Я позабыл историю, какую не имеет права забывать ни один криминалист. Поскольку сразу же увидел тогда на столе в гостиной очень большой серебряный подсвечник с семью рожками.
Минуту все молчали.
– Но вы всего-навсего, – возразил Батлер, хотя и видел, как поблизости роятся многочисленные опасности, – выскребли из одного рожка немного парафина. Парафина, совершенно почерневшего от пыли.
– Ну нет! – сказал доктор Фелл. – Не от пыли! Как я услышал сразу после того, мисс Кэннон, присутствующая здесь, слишком хорошая домоправительница, чтобы позволить пыли скопиться где-либо. Да и шарик парафина, если его поскрести, не будет черным и внутри тоже. Вы хоть раз в жизни видели черные свечи, которые подходили бы по размеру к большим рожкам того канделябра? Не видели, их не выпускают, если только кустарно. Там были черные свечи…
– Для черной мессы, – завершил доктор Бирс с леденящим кровь спокойствием.
– Могу сообщить, – вставила мисс Кэннон пронзительным голосом, – что рожки подсвечников были совершенно чистыми. Я осматривала их сегодня утром.
– Мне рассказал об этом Хэдли. Он виделся с миссис Реншоу за ланчем. – Доктор Фелл поглядел на Люсию. – Иными словами, миссис Реншоу, кто-то в вашем доме вычистил подсвечники ночью. Я повторяю: в вашем доме. Разве вы не замечаете, как это все ближе подводит нас к сути?
– Я не понимаю, о чем вы говорите! – Горло у Люсии пересохло. – В самом деле, я ничего не понимаю.
– Ла-адно, – задумчиво протянул доктор Фелл, отмахнувшись и продолжая свой рассказ: – Сразу после яркого озарения, вызванного канделябрами, я получил много новой информации, которая, как вы могли бы заметить, буквально заставила меня подскочить.
– Что это была за информация? – встрял Артур Бирс, который замер в тени со сжатыми кулаками. – Я… э… я ушел из дома после знакомства с вами. Что за информация?
– На подоконнике одного из окон в спальне мистера Реншоу, – пояснил доктор Фелл, – кто-то начертил в пыли несколько небольших линий. Мисс Кэннон любезно сообщила мне, что каждая линия была похожа на перевернутую букву «Т», вероятно с маленьким хвостиком внизу. Гм… да.
– К несчастью, – вставила мисс Кэннон, – рисунки в пыли пропали.
– К счастью, – отозвался доктор Фелл, – полиция сфотографировала их при первом осмотре комнаты.
Покопавшись во внутреннем кармане пиджака, где было столько старых писем, что хватило бы набить ими коробку из-под обуви, доктор Фелл извлек смятую глянцевую фотографию. Он протянул ее Люсии, приглашая взглянуть.
– Но все в точности, как описывала Агнес! – воскликнула Люсия. – Небольшой хвостик – это продолжение, короткое продолжение вертикальной линии.
– Вам это ничего не напоминает? А?
– Нет!
– Сейчас фотографии лежат правильно, так и надо на них смотреть, – продолжал доктор Фелл. – А теперь взгляните вверх ногами!
Он перевернул фотографии, и Люсия вскрикнула:
– Не может быть… это же кресты! Я имею в виду, похоже на христианские распятия!
– Ага! – проворчал доктор Фелл и сунул фотографии обратно в карман. – На стене той комнаты, как мы помним, висело распятие из слоновой кости. Кто-то, приготовив яд,
