по выложенной камнями дорожке перед домом.
– Священник! – продолжал бубнить себе под нос Батлер. – Скажете тоже! – Затем он вспомнил распятие из слоновой кости на стене спальни Реншоу.
– Где еще, как не в церкви, – мягко спросил доктор Бирс, – он мог бы вещать таким голосом? Разве только на сцене… или в суде.
– Да, знаю, я на него похож!
– Тсс…
– Люсия, ты знала об этом? О его прошлом?
Ответа не последовало. Но Батлер настаивал:
– Так знала?
– Нет. Я об этом не знала. – Люсия крепче прижала к шее белый шарф. – Но раза два у меня мелькала мысль, что такое возможно. Проскальзывали какие-то мелочи. И ты вовсе на него не похож. – Она сжала Батлеру руку. – Ты вообще на него не похож, и ты должен это знать.
– Подергайте парадную дверь! – предложил делано грубым голосом доктор Бирс.
Парадная дверь, при жизни миссис Тейлор надежно запертая на замок, засов и цепочку, теперь оказалась незапертой вовсе. Она распахнулась в кромешную темноту, стоило Батлеру повернуть ручку. Но он знал, что́ встретит его там. Слабый запах пятен сырости и плесени, смешанный с неистребимым ароматом духов, какими пользовалась покойная миссис Тейлор.
– Ни у кого нет фонарика?
Доктор Бирс отозвался незамедлительно:
– Я всегда ношу его с собой. Держите!
Внутри, как и в доме в Хэмпстеде, был такой же коридор с двумя комнатами по обеим сторонам, ведущий в просторный холл в дальней части здания. Однако, если в Хэмпстеде гостиная была за первой дверью направо, здесь вход в гостиную-спальню находился слева.
Батлера тянуло туда с неодолимой силой, как будто его толкали чьи-то руки. Остальные последовали за ним, и доктор Бирс прикрыл входную дверь. Луч электрического фонарика коснулся открытого дверного проема комнаты миссис Тейлор, затем переместился к небольшому столу в коридоре.
На столе стояла старомодная лампа – белый шар из фарфора, разрисованный цветочками. Батлер поднял лампу и потряс ее.
– Тут еще остался керосин, – сообщил он, когда в тишине послышался громкий плеск. – Но лампа совершенно холодная. Никого здесь сегодня вечером не было!
– Говорю же вам, я видел свет! Доктор Фелл…
– Но не мог же он бродить здесь в темноте, правда?
Передав электрический фонарик обратно Бирсу, Батлер снял с лампы круглый плафон, запалил фитиль зажигалкой и надел плафон обратно. Бледный беловатый свет, какой-то потусторонний, воссоздал вокруг них атмосферу шестидесятых годов девятнадцатого века.
Словно желая распугать призраков, Батлер шагнул через порог в спальню миссис Тейлор. Он не стал оборачиваться или поднимать лампу выше, пока не оказался на середине комнаты.
Теперь он стоял лицом к кровати покойницы, кровати с резным заостренным изголовьем тускло-коричневого цвета и с кнопкой звонка на белом шнуре. Изголовье было придвинуто к той стене, за которой находился коридор. Простыни были сняты с матраса. Но от кровати так и веяло чем-то зловещим – она как будто плотоядно ухмылялась. Он бы не удивился, если бы увидел, как тучная миссис Тейлор с размалеванным лицом и крашеными волосами сидит здесь в своей розовой ночной рубашке и смотрит на него.
Батлер огляделся по сторонам. Лампа, бестелесной блеклости, с маленькими цветочками, высветила мебель, набитую конским волосом, вперемешку с мягкими глубокими креслами, несколько столиков с мраморными столешницами, каминную полку с часами, небольшую ванную, устроенную в глубоком алькове между спальней и смежной комнатой. Ставни на стрельчатых окнах фасада были заперты. Ничто не изменилось с тех пор, как Батлер видел все это в прошлый раз.
– Пат! – Люсия, на цыпочках прошедшая следом за ним в комнату, бросила быстрый взгляд на кровать и отвернулась. – Если доктор Фелл и был здесь, то уже ушел. Что мы делаем в этом доме?
– Бог знает! Наверное, выясняем, водятся ли здесь привидения.
Доктор Бирс, человек науки, кажется, скептически сморщил нос.
– Некий эксперимент… – начал он.
– Только какого рода эксперимент? – Батлер обвел комнату лампой. – Все здесь то же самое. Все ровно так…
Только все было не ровно так. Батлер резко замер.
– Кто, – спросил он, – кто поставил на столик у кровати графин?
– Графин? – эхом откликнулась Люсия.
– Когда отравили миссис Тейлор, на прикроватном столике, кроме электрической лампы, были всего две важные вещи. Первая – жестянка с ядом. Вторая – стакан с чайной ложечкой. И точно не было никакого графина. А теперь – посмотрите!
На прикроватном столике, слева от кровати, если развернуться к ней лицом, стояла (неработающая) электрическая лампа под желтым абажуром с бахромой. Рядом стоял графин – точно такой же, как и тот, из спальни Реншоу, – накрытый сверху перевернутым стаканом. Графин был наполовину полон.
– Это же просто как… – Голос Люсии сорвался, она сглотнула комок в горле. – Ну, вы знаете, как именно! Но с чего бы ему здесь оказаться?
– Понятия не имею. Старая мадам Тейлор, насколько мне известно, вообще не держала в доме никаких графинов.
Батлер подошел к столику у кровати. Бледный свет лампы превратил лица его спутников в блеклые маски чужаков, но все были так сосредоточены, словно опасались, что графин вот-вот взорвется. Патрик Батлер поднял графин и осмотрел его. Он был вымыт и натерт до блеска. Отставив стакан, он поднял графин повыше. Понюхал его содержимое. Эксперимента ради поднес ко рту…
– Ради бога, не делайте так! – воскликнул сиплый голос настолько близко, что Батлер едва не выронил графин.
Они были так поглощены своими изысканиями, что не услышали ни слоновьих шагов доктора Гидеона Фелла, ни стука его трости с загнутой рукоятью. Доктор Фелл, слишком обширный, чтобы войти в дверь прямо, стоял там бочком, держа совсем маленькую керосинку с цилиндрическим колпаком. Крошечное пламя играло на обеспокоенном розовом лице, глаза внимательно смотрели поверх криво сидевшего пенсне на черной ленте.
– Или, если уж вам настолько необходимо сунуть туда нос, – просипел доктор Фелл, разволновавшись еще сильнее, – умоляю вас, хотя бы не пейте эту воду. Она отравлена.
Батлер спешно поставил графин на место.
– Благодарю, я не буду. Прошу прощения, но это и есть ваш эксперимент, чтобы выявить того, кто на самом деле отравил миссис Тейлор?
Доктор Фелл нахмурился. Он бочком протиснулся в дверь, не снимая пасторской шляпы и повесив трость на руку под откинутой пелериной.
– Миссис Тейлор? – переспросил он. – Нет, нет, нет! Дорогой мой, вы выстраиваете факты не в том порядке. Мой эксперимент, если можно назвать его столь громким словом, касается важнейшего дела об отравлении Ричарда Реншоу.
– И… вы все выяснили? – спросила Люсия.
Доктор Фелл одарил ее отстраненным благожелательным взглядом и поклоном, словно рассеянный старый король Коль, и кивнул доктору Бирсу. Скользнув взглядом по горным склонам своего туловища, он не без труда умудрился извлечь из складок жилета большие золотые часы. Часто заморгал, поглядев на них.
– Гром
