как к неразумному ребенку. Если бы воспитание позволяло Фатиме, она тоже выражала бы свое чувство. Хотя бы так, как это сделала Татьяна Ларина в известном произведении Пушкина. С ним, как и со многими другими, Фатима познакомилась благодаря Михайловской. Пожилая актриса в подпитии обожала декламировать стихи, а если вина было с запасом, то и поэмы целиком. Девушка слушала ее, открыв рот. Сама она русский уже понимала, но пока читала по слогам. Однако в пятнадцать Фатима уже умела писать, хоть и с ошибками. И чуть ли не каждый день сочиняла послания Попкову, но сжигала их в печи. Ей не хватало смелости Татьяны Лариной, но изобретательности было не занимать. Поэтому Фатима придумывала множество поводов для встречи с объектом своих пылких чувств. Например, она караулила его с ведром воды, а когда мужчина появлялся, выходила из укрытия и, пыхтя, волокла тяжесть, зная, что Валентин поможет ей, и тогда они проведут вместе целых пять минут. Еще Фатима запускала в сад Попковых то козу, то кошку, всегда, когда глава семьи был дома, и прибегала искать животинку. Тогда ее приглашали к столу и поили чаем. А это уже четверть часа!
Когда Фатима заболела тифом, то звала в бреду Валентина. Хорошо, что в их доме жила Михайловская, и все думали, девушка зовет ее.
— Наверное, хочет, чтоб вы ей стихи почитали, — говорила мама Валентине Алексеевне. — Не могли бы вы это сделать?
— Я и близко к тифозной не подойду, — сердилась та. — Отстаньте от меня все! — И запиралась в своей комнатушке с подружкой-бутылкой. Она знала, что не ее зовет Фатима, но об этом помалкивала. Пожилая актриса тоже могла хранить секреты, как свои, так и чужие.
Девушка чудом выжила, тогда как ее сестра скончалась. Заразившийся от Фатимы Димка-невидимка тоже на поправку пошел.
— Теперь пришла твоя очередь мальчишку навещать, — твердила ей мама. — Он все еще плох, и твое общество будет ему в радость.
— Завтра схожу, — неизменно отвечала она, но, когда наступало завтра, снова оставалась дома.
— Не хочешь ему показываться в таком ужасном виде, не так ли? — спрашивала у нее Михайловская.
— Ему? — будто не понимала пожилую актрису Фатима.
— Ему, — криво усмехалась та. Ясно, что имела в виду Валентина. — Но зря переживаешь. Болезненный вид делает тебя более трогательной, хоть и менее красивой.
Фатима только через две недели решилась на визит в дом Попковых. Димка к тому времени уже совсем отошел от болезни, а вот Валентин, как оказалось, уехал в командировку, и она смогла его увидеть очень не скоро.
…О том, что он остается в Ташкенте один, Фатима узнала от Тамары. Она зашла к подруге в гости, держа в руке связку книг.
— Мне отдали всего Мопассана, — похвалилась она.
— Кто?
— Аглая Попкова. Сказала, на будущее. Думает, я его еще не читала. — Она взгромоздила книги на стол. — Ты бы тоже сходила к ней, может, и тебе что-нибудь перепадет. Шляпка, например. Хотя зачем она тебе?
— Почему Аглая раздает вещи?
— Все в Москву не увезешь.
— Попковы уезжают? — ахнула Фатима.
— Валентин остается.
— Один? — не поверила своему счастью та. — Они что, разводятся?
— Нет, разъезжаются просто. Валентина на заводе некем заменить, а Аглая в этом климате жить больше не может. Да и Димка постоянно от кишечных инфекций страдает. Кстати, странно, что он тебе еще не сообщил о скорой разлуке.
Как только она это сказала, на пороге показался он.
— Легок на помине, — усмехнулась Тома. — Что, рыцарь, отправляешься в далекий поход, оставляя даму сердца в одиночестве?
— Я к ней вернусь. Главное, чтоб дождалась, — серьезно ответил пацан. Потом подарил ей кольцо и попросил проводить на вокзал. Фатима не отказала. Ей хотелось видеть, как Аглая садится в поезд, который увозит ее на край света.
* * *
Она расцвела в семнадцать. Еще год назад была совсем девчонкой, но неожиданно для самой себя вошла в пору зрелости. Фигура налилась быстро и стремительно, в походке появилась плавность, в глазах особый блеск, в улыбке манкость. Фатима, случайно ловя свое отражение в зеркале, удивлялась: почему она видит грациозную незнакомку, а не тощую непоседу со множеством засаленных косичек? Впрочем, традиционные косички она перестала заплетать еще в пятнадцать. С тех пор у Фатимы, как у москвички, их было всего две. Она то распускала их, то собирала в красивый узел на затылке.
— Тебе идет эта прическа, — сделал ей комплимент Валентин. — Но ты с ней такая взрослая.
— А я уже взрослая! — напоминала ему девушка.
— Скажешь тоже, — смеялся он и гладил по голове. Точно так, как Фатима поступала с Димкой.
Попков редко бывал дома. После того как его семья уехала, он мог заночевать в кабинете, но все же Фатима умудрялась встречаться с ним. Ее мама по-прежнему выпекала лепешки, и девушка носила их соседу. Тот с благодарностью принимал и обычно ел их на глазах у Фатимы, пока с пылу с жару.
— А хотите, я вам буду шурпу приносить? — предлагала она, зная, как Валентин любит этот суп. — У меня отлично получается! — О том, где она будет доставать на нее мясо, она не думала.
— Не нужно, спасибо. У нас отличная столовая при заводе, я там питаюсь.
— Разве в столовой хорошо накормят?
— Я не привередливый. — И отправлял Фатиму домой. Деньги, которые она отказывалась брать за лепешки, он лично относил ее матери.
С Ильясом она там и познакомилась, в доме Попкова. Парень доставил гриппующему Валентину документы, а Фатима принесла мед.
— Давайте я, ребята, вас друг другу представлю? — от Попкова не укрылась заинтересованность в глазах секретаря. Но и Фатима, как ему показалось, не осталась равнодушной к Ильясу…
Но ему показалось!
Никого, кроме Валентина, Фатима не замечала. А на Шамутдинова поглядывала, ожидая, что он уйдет и она сможет поухаживать за больным: чаю заварить и подать, меда в пиалу налить, возможно, компресс на голову положить и подоткнуть подушку.
Так и не дождавшись ухода Ильяса, девушка сама покинула дом. Но парень догнал ее, попросил разрешения проводить.
— Я живу совсем рядом, — буркнула она.
— Знаю. Валентин Афанасьевич мне рассказал о вас.
— И что же?
— Что успел меньше чем за минуту, но только хорошее. Говорит, вы порядочная, работящая девушка, заботящаяся обо всех вокруг. От себя добавлю — невероятно красивая.
Он искренне восхищался Фатимой, но это ее не радовало и не подкупало, а раздражало. На их махалля многие парни по ней сохли, но что ей до них? Как и до Ильяса? Хотя он, надо отметить, и собою хорош,
