Клио, прикосновением ее кожи, желая где-то в глубине души сохранить этот момент, удивительное мгновение чистой, ничем не замутненной радости, абсолютного блаженства, заморозить его навсегда, остаться здесь, с Клио, сжимающей ледяными губами его мужское достоинство и счастливо улыбающейся, потому что душа поет от счастья.
Но где-то в нескольких дюймах от него нависала тень. Мюнхен. Он отогнал ее. Это всего лишь призрак, просто призрак.
Рой так отчаянно нуждался в этой женщине. И не только сейчас, он хотел, чтобы Клио всегда была в его жизни. Он обожал ее до безумия. В этот момент ему казалось, что ни один мужчина в мире никогда еще не любил так сильно. Он даже и не мечтал испытать подобное чувство после девяти долгих лет одиночества.
Погрузив руки в ее длинные шелковистые волосы, Грейс, задыхаясь, шептал:
– Боже, Клио, ты такая… потрясающая… просто удивительная… такая…
Затем, все еще в пиджаке и наполовину расстегнутой рубашке, с болтавшимися на лодыжках брюками и полосатыми трусами, он лежал поверх Клио на пушистом белом ковре на полу из полированного дуба. Он вошел в нее невероятно глубоко и, держа ее в своих объятиях, целовал это неукротимое, свободное существо, состоящее из множества контрастов.
Он схватил Клио за голову, крепко прижимая ее губы к своим. Рой каждой клеточкой ощущал ее гладкую шелковистую кожу, ее безумно красивое, гибкое тело. Иногда она казалась ему скаковой лошадью, невероятно прекрасной и породистой. А иногда, как, например, сейчас, когда она вдруг оторвала губы и настороженно посмотрела на него, Клио казалась Грейсу беззащитной маленькой девочкой.
– Ты ведь никогда не обидишь меня, правда же, Рой? – жалобно спросила она.
– Ну разумеется, что за вопрос.
– Ты такой замечательный.
– Ну, положим, до тебя мне далеко. – Он снова поцеловал ее.
Клио впилась пальцами ему в затылок, так сильно, что он почувствовал боль. И настойчиво прошептала:
– Посмотри уже наконец мне в глаза.
Через какое-то время Грейс проснулся. Правая рука ужасно болела. Он растерянно заморгал, полностью сбитый с толку, не в силах сообразить, где находится. Играла музыка. Он узнал песню Дайдо. Рой воззрился на квадратный стеклянный резервуар. Одинокая золотая рыбка плавала среди развалин миниатюрного греческого храма.
Марлон?
Но нет, это был не его аквариум. Грейс попытался пошевелить рукой, но она онемела, стала чужой, словно бы превратилась в большой кусок желе. Он потряс рукой, и желе задрожало. Затем в поле его зрения появились светлые лобковые волосы, а потом стакан виски.
– Не хочешь подкрепиться? – Клио стояла над ним обнаженная.
Рой взял стакан здоровой рукой и отхлебнул. Боже, как вкусно. Он опустил ноги и поцеловал ее лодыжку. Потом она легла и прижалась к нему.
– Ну что, соня?
Жизнь постепенно возвращалась в его руку. Достаточно, чтобы обнять ею Клио. Они поцеловались.
– Сколько времени? – спросил Грейс.
– Четверть третьего.
– Извини. Не хотел засыпать на тебе.
Она медленно поцеловала его в оба глаза по очереди.
– Ты этого и не сделал.
Рой не очень отчетливо увидел ее красивое лицо и светлые волосы. Вдохнул сладкие ароматы пота и секса. Снова перевел взгляд на аквариум, где невозмутимо, не обращая на них никакого внимания, плавала золотая рыбка: у золотых рыбок свои заботы. Он увидел горящие свечи, комнатные растения, экстравагантные абстрактные картины на стенах, ряды книжных полок от пола до потолка.
– Может, пойдем в кровать?
– Прекрасная идея, – одобрил он.
Рой попытался встать и только тогда понял, что так до конца и не разделся.
Сбросив наконец одежду, держа в одной руке руку Клио, а в другой стакан с виски, он с трудом поднялся на два пролета по крутой и узкой деревянной лестнице, а затем плюхнулся на массивную кровать с невероятно мягкими, как ему показалось, простынями, а музыка все еще играла, и Дайдо пела свою песню.
Клио обняла его. Ее рука скользнула вниз по животу Грейса и обхватила гениталии.
– Большой мальчик хочет спать?
– Немного.
Она поднесла виски к его губам. Он отпил совсем немного.
– Как прошел твой день? Или ты уже засыпаешь на ходу?
Хороший вопрос. Рой пытался собраться с мыслями. Как, черт возьми, прошел его день?
Какой день?
Он стал мало-помалу вспоминать. Одиннадцатичасовое экстренное совещание. На котором никто, кроме него самого, не мог сообщить ничего существенного. Внезапный переезд Брайана Бишопа из «Отеля дю Вен» в «Лэнсдаун-плейс» и странное объяснение, которое он дал.
– С переменным успехом, – сказал Грейс, прижимаясь носом к ее правой груди и целуя сосок. – Клио, ты самая красивая женщина в мире. Тебе кто-нибудь это уже говорил?
– Кроме тебя? – уточнила она, ухмыльнувшись. – Нет, никто и никогда. Только ты.
– Это весьма показательно. Больше ни у одного мужика на этой планете нет вкуса.
Она поцеловала его в лоб:
– На самом деле это может показаться странным для такой шлюхи, как я, но я не всех их перепробовала. Не успела.
Грейс ухмыльнулся в ответ:
– Теперь это тебе и не нужно.
Клио вопросительно посмотрела на него, перевернулась и подперла подбородок одной рукой.
– Ты полагаешь?
– Я скучал по тебе всю неделю.
– И я тоже по тебе скучала.
– Сильно?
– Не скажу, а то ты еще загордишься.
– Ах ты, негодная девчонка!
Она подняла свободную левую руку и согнула указательный палец, вызывающе имитируя вялый член.
– Это ненадолго, – сказал он.
– Ну, тогда ладно.
– Ты совершенно испорчена.
– А кто меня испортил? С кем поведешься… – Она поцеловала Роя, затем отодвинулась на несколько дюймов, внимательно изучая его лицо. – Мне нравится твоя стрижка.
– Правда?
– Ага. Тебе идет. Да, мне очень нравится!
Комплимент заставил его слегка покраснеть.
– Что ж, спасибо. Я рад, что ты оценила.
Гленн Брэнсон, сколько Рой себя помнил, вечно твердил другу, что ему пора сменить прическу, и наконец записал его к очень крутому мастеру по имени Иэн Хаббин, работавшему в дорогом салоне в самом фешенебельном квартале Брайтона. До этого много лет подряд Грейс ходил в самую обычную парикмахерскую, где меланхоличный пожилой итальянец стриг ему волосы под «ежик». Для него оказалось в новинку, когда разговорчивая молодая девушка мыла ему шампунем голову в большом зале, где играла рок-музыка, а стены были увешаны картинами.
Затем Клио спросила:
– Итак, в воскресенье нам предстоит обед с твоей сестрой. Джоди, верно?
– Да.
– Расскажи мне о ней. Небось она о тебе заботится? Учинит мне допрос третьей степени? Типа: «Достаточно ли хороша эта старая шлюха для моего брата?» – Клио усмехнулась.
Грейс сделал большой глоток виски, пытаясь выиграть время, чтобы собраться с мыслями и ответить. Затем еще один глоток. И наконец произнес:
– Клио, у меня
