еды навынос. Миновав покрытый росой синий «эм-джи», он подошел к своей «альфе-ромео», на которой росы было меньше. Его автомобиль был припаркован на привычном месте, на одинарной желтой линии возле антикварного магазина, который специализировался на ретромебели двадцатого века.
Забравшись внутрь, Рой запустил мотор. Двигатель захрипел и некоторое время работал неровно, толчками, пока полностью не прогрелся. Дворники стряхнули росу с лобового стекла. Из радиоприемника донеслись шипение и треск. Он покрутил ручку переключения и поймал какую-то станцию. Мужской голос что-то бубнил, но Грейс не вслушивался. Вместо этого он оглянулся на закрытые ворота, раздумывая, не стоит ли вернуться и сказать что-нибудь в свое оправдание.
Что, например?
Клио видела в Сэнди угрозу, которой не могла противиться. Грейс попробовал отзеркалить ситуацию, поставив себя на место Клио. Что, если бы это у нее исчез муж и она завтра отправлялась бы в Мюнхен, чтобы попытаться найти его? Как бы он себя при этом чувствовал? Что бы испытывал?
Однако Рой не сумел ответить себе на эти вопросы. Отчасти потому, что он слишком устал, чтобы здраво мыслить, а отчасти потому, что и сам не знал, как относится к перспективе – пусть даже призрачной – встречи с Сэнди.
Десять минут спустя он проехал мимо красного почтового ящика на Нью-Чёрч-роуд, который на протяжении вот уже двенадцати лет служил для него ориентиром, и снова свернул налево. Если не считать фургона молочника, стоявшего в нескольких футах от тротуара, улица, где жил Грейс, была пуста. Это была тихая, весьма симпатичная улочка, застроенная по обеим сторонам дуплексами в неотюдоровском стиле, с тремя спальнями и встроенными гаражами. В некоторых домах имелись довольно уродливые мансарды, а кое-где – к счастью, у Грейса такого не было – торчали отвратительные двойные стеклопакеты.
Они с Сэнди купили жилье за два с лишним года до ее исчезновения, и иногда он задавался вопросом, уж не сыграл ли переезд роковую роль: а вдруг она не чувствовала себя здесь счастливой? Они были так довольны своей маленькой квартиркой в Хэнглтоне, которая стала их гнездышком в первые годы брака. Но впоследствии оба влюбились в этот дом – Сэнди даже больше, чем он сам, потому что к нему примыкал большой сад, а она всегда любила копаться в земле.
Разумеется, покупка собственного жилья и последующий его ремонт обошлись недешево, и им обоим пришлось поднапрячься. Грейс тогда был еще детективом-сержантом и охотно работал сверхурочно. Как и Сэнди, которая служила секретарем в бухгалтерской фирме.
Казалось, жена была вполне счастлива, занявшись обустройством дома и модернизацией интерьера. Когда они купили дом, где предыдущие владельцы прожили более сорока лет, в нем было уныло и темно. Сэнди, увлекавшаяся фэншуй, превратила его в наполненное светом современное жилище – и весьма гордилась плодами своих усилий. Сад тоже был ее гордостью и радостью… хотя теперь находился в досадном запустении, виновато подумал Грейс. Каждые выходные он обещал себе, что уделит саду хоть пару часов. Однако в результате у него никогда не оказывалось времени или желания. Он более или менее регулярно косил траву, убеждая себя, что большинство сорняков все равно являются цветами.
Ненадолго вынырнув из воспоминаний, Рой услышал, как по радио кто-то увлеченно объяснял сельскохозяйственную политику Евросоюза. Свернув на подъездную дорожку, он остановился возле одноместного гаража и выключил двигатель, вместе с которым заглохло и радио.
Войдя в дом в серьезном и задумчивом настроении, Грейс внезапно испытал вспышку гнева. На первом этаже ярко горел свет и работал его антикварный музыкальный автомат.
В проигрывателе крутилась редкая виниловая пластинка «Апачи» группы «Шэдоуз»; игла, застрявшая в бороздке, постоянно щелкала и скрежетала. Стереосистема тоже была включена, часть коллекции компакт-дисков рассыпана по полу вместе с его драгоценной коллекцией пластинок «Пинк Флойд», вынутых из конвертов, открытой банкой пива, парой брошюр о мотоцикле «харли-дэвидсон» и набором гантелей и еще нескольких прибамбасов для тренировок.
Рой бросился вверх по лестнице, готовый наорать на Брэнсона, но затем остановился на самом верху, пытаясь сдержаться. Бедняге небось и без того хреново. Должно быть, вчера вечером после совещания Гленн зашел домой, забрать гантели и прочее, и в очередной раз поругался с женой. Ладно уж, пусть выспится, не стоит будить его ни свет ни заря.
Грейс посмотрел на часы. Двадцать минут шестого. Сам он хотя и чувствовал усталость, однако был слишком возбужден, чтобы уснуть. Рой решил пробежаться, попытаться очистить голову и зарядиться энергией для предстоящего тяжелого дня, который начнется с очередного совещания следственной группы в восемь тридцать и продолжится пресс-конференцией, назначенной на одиннадцать утра. Затем он планировал провести еще один допрос Брайана Бишопа. С этим типом явно что-то было не так.
Грейс прошел в ванную и сразу заметил, что на тюбике зубной пасты отсутствует колпачок. В середине тюбика была большая вмятина, и часть содержимого вытекла наружу. По непонятной причине это разозлило Роя даже больше, чем беспорядок внизу.
Войдя в дом несколько минут назад, Грейс словно бы каким-то чудом попал в старый телесериал «Эти негодные мужчины», где Мартин Клунс и Нил Моррисси играют холостяков-нерях, живущих в одной квартире. Зубная паста погоды не делала. И что он вдруг так на ней зациклился? Внезапно Рой понял, в чем дело: это была одна из немногих вещей, раздражавших его в Сэнди. Она имела привычку сдавливать чертов тюбик не на конце, а посередине, а потом вечно забывала завинчивать колпачок.
Еще Рою страшно не нравилось, в каком состоянии жена содержала салон своей машины: пассажирское сиденье служило своего рода мусорной корзиной, которая никогда не пустовала. Старенький черный «фольксваген-гольф» был настолько завален чеками из магазинов, обертками от сладостей, пустыми пакетами, старыми лотерейными билетами и целой кучей прочего мусора, что машина больше смахивала на курятник.
Автомобиль Сэнди все еще стоял в гараже. Грейс давно уже вычистил весь мусор, тщательно исследовал каждый клочок в поисках зацепки, но так ничего и не нашел.
– Что-то ты сегодня рано встал.
Он повернулся и увидел стоявшего позади него Брэнсона в белых трусах; на шее тонкая золотая цепочка, а на запястье массивные часы. Хотя Гленн и сутулился, он был в потрясающей физической форме, мускулы проступали сквозь блестящую кожу. Однако лицо друга выглядело крайне несчастным.
– Пришлось, чтобы прибраться за тобой, – парировал Грейс.
Не замечая – либо сознательно игнорируя – его слова, Брэнсон вдруг произнес:
– Она хочет лошадь.
Грейс покачал головой, не уверенный, правильно ли он расслышал.
– Что ты сказал?
– Прикинь, Ари хочет, чтобы я купил лошадь. – Брэнсон пожал плечами. – Ты можешь поверить? – И это
