Тень моей сестры - Дженюари Гилкрист

– Может, отправим ее в карцер? – спросил фельдшер.

Взгляд темных глаз матроны встретился с моим, и я наконец-то поняла, с какими испытаниями мне еще предстоит столкнуться. Колени мои снова задрожали, но я, сделав над собой усилие, выпрямилась и опустила глаза.

– Простите меня. Кажется, я перегрелась на солнце. Мне надо посидеть и прийти в себя. Я больше не буду с вами спорить.

Матрона недоверчиво посмотрела на меня.

– Скажите ему и ей… моему мужу и сестре, что они добились своего. Они могут делать все, что им заблагорассудится. Скажите им…

Я прикоснулась к руке матроны, но она отмахнулась от меня, словно я была надоедливой мухой.

– Скажите им, – продолжала умолять я. Это был единственный путь к спасению. Как только Виктория удовлетворит свою жажду мести, этот кошмар закончится.

Матрона отрицательно помотала головой и кивнула фельдшеру, возможно, спасая меня от очередного ужаса.

Но она не могла спасти меня от всего, что ждало меня впереди.

Глава 27

Спустя два дня кошмарной рутины – опорожнения горшков, «умывания», ужасной еды и воплей соседок по ночам – врач появился в приюте снова, и на этот случай у меня был заранее продуман план действий. По окончании завтрака мы снова выстроились во дворе. По мере того как приближалась моя очередь, матрона окидывала меня все более пристальным взглядом. Руки у меня просто чесались от нетерпения, потому что вот-вот должен был наступить тот самый решающий момент.

– Не приставай к врачу со своими глупостями. Я тебя предупредила.

Покорно кивнув, я сложила руки на животе.

– Как вы себя чувствуете, леди Стэнли? – осведомился доктор, когда матрона закрыла за собой дверь его кабинета. Как и в прошлый раз, он сидел за столом и смотрел на меня поверх лежащего перед ним гроссбуха.

– Я чувствую себя гораздо лучше, доктор, – произнесла я, присев на краешек жесткой скамьи.

– Замечательно, – буркнул доктор, глядя на висящие на стене часы.

Наклонив голову, я смотрела на него до тех пор, пока он не обратил свой взор на меня. Я объяснила, что поняла свою ошибку, чувствую себя хорошо и мне очень хотелось бы вернуться домой.

Слушая меня, врач то и дело кивал и поддакивал, – обычно так ведут себя с престарелыми родственниками, страдающими слабоумием, – затем он медленно положил ручку на стол и сел на скамью рядом со мной. Я невольно отстранилась, не в силах выносить запах, исходящий от его тела.

– Боюсь, это будет невозможно. Я получил четкие указания, – взяв меня за подбородок, врач заставил меня смотреть на него. Белки его глаз были налиты кровью, изо рта исходило зловоние. – Сам лорд Стэнли попросил меня установить причину вашей болезни и держать вас здесь до тех пор, пока мне не удастся излечить вас.

– Но почему здесь? Почему вы не можете приходить к нам домой, где я буду чувствовать себя свободнее?

Доктор замешкался с ответом всего лишь на мгновение. Казалось, он просто подбирал слова, но в сочетании с именем Стэнли эта пауза сказала мне многое.

– Я исследую расстройства психики. Бред, фантазии. Я считаю, что все это лишь результат того, что происходит с нашим телом, – доктор поднял на меня взгляд. Его поросячьи глазки остановились на моей груди, и он с вожделением провел языком по верхней губе. – Моя цель – понять, как возникли у вас подобные иллюзии, и лишь когда я ее достигну, тогда вы сможете вернуться домой.

Я не могла вымолвить ни слова. Тело сотрясала дрожь. Краска ударила мне в лицо, щеки пылали. Доктор продолжал пристально смотреть на меня.

– Так что, леди Стэнли, – доктор снова облизнулся, словно смакуя деликатес. – Это не досужее любопытство и не праздный интерес. Это мое призвание.

Вопреки намерениям доктора его слова не убедили, а, скорее, насторожили меня.

– Знаете ли вы, где находитесь? Все ли осознаете? – вернувшись к столу, доктор, не отрывая от меня взгляда, вновь взял в руки карандаш.

– Да, – прохрипела я. Слова вырывались на волю с трудом, словно в горле застряла кость. – Я вполне в своем уме.

– Но я же вижу, что вы вся дрожите.

И тут, словно по команде, тело и впрямь стало сотрясаться.

– Вам хочется меня ударить?

Карандаш завис над дурацким гроссбухом, заполненным каракулями. Это он страдал от галлюцинаций. Все эти разговоры о призвании и исцелении… Я не верила ни единому его слову.

Вскочив со скамьи, я пошатнулась и схватилась за стену, благодаря Бога за опору. Грудь вздымалась от затрудненного дыхания, и глаза доктора снова остановились на ней.

– Уверяю вас, доктор, я в порядке. Просто мне надо… – я запнулась. Повторять то, что уже было сказано, не имело смысла. – Скажите, доктор, что вы имели в виду, когда говорили про указания? Кто вам их дал: полиция, мой муж или моя сестра?

Доктор отвел взгляд в сторону. Все ясно: он просто пройдоха, которому Стэнли заплатил.

– Мне кажется, вы достаточно опытны, чтобы поставить диагноз, – продолжала я. – Вы ведь видите, что я в своем уме и не представляю ни для кого угрозы?

Взгляд доктора сфокусировался на гроссбухе. Мое спокойствие сбивало его с толку. Ему нужно было видеть страх в моих глазах, вздымающуюся грудь, потеющие ладони.

– Я хочу послать письмо своему отцу, – произнесла я. – Лорду Рэдклифу.

– Боюсь, что это невозможно. – Карандаш снова зацарапал по бумаге.

– Тогда мужу.

– В положенное время он и так получит ежемесячный отчет о вашем состоянии.

Ежемесячный.

– От кого?

– Я составлю его и передам вашему мужу через фельдшера.

– Вы собираетесь обсуждать мое лечение с моим мужем? Человеком, упрятавшим меня сюда?

– Я обещал его светлости держать его в курсе, чтобы он мог принять правильное решение.

– А в чем будет состоять ваше лечение?

– Вряд ли вы поймете специальные термины, – доктор поднял на меня взгляд. На его лице играла зловещая улыбка. – Но смею вас уверить, он избрал для этой роли именно меня за интерес к последним достижениям медицины.

Последние достижения. Что он имеет в виду?

– Вы просто были тем, кто оказался под рукой, – произнесла я, направляясь к двери.

– Леди Стэнли…

Я задержалась в дверном проеме. Мне было противно слышать это имя применительно ко мне.

– Как только ваш муж даст мне указание, вы будете свободны. Но его решение будет основано на сделанных мною выводах.

Угроза. Руки сами собой сжались в кулаки. Выпрямив спину, я вышла из кабинета под палящие лучи солнца.

– Каковы здесь правила относительно переписки и приема гостей? – обратилась я