Простить или убить? - Соня Бейтман

От теплоты в ее голосе я чуть снова не разрыдалась. И все же, зайдя так далеко, я хотела вытащить наружу все тайны, которые отравляли меня изнутри.

И тогда, возможно, боль пройдет.

– Не знаю, по какой причине, – начала я и запнулась, хотя говорила правду, – но окружной прокурор заподозрил преступную уловку, потому что машины вспыхивают от ударов только в фильмах. – Постепенно мой голос окреп. – Как я понимаю, если в дело вступает окружной прокурор, то колесо правосудия неуклонно набирает обороты, и его уже не остановить. В общем, меня арестовали.

– Что?! – выдохнула Кристал.

Я вспомнила наручники на запястьях, поездку на заднем сиденье полицейского автомобиля, и меня пробрала дрожь.

– Прокурор пытался доказать, что я специально вывела из строя машину, намереваясь убить Роджера, – продолжила я. – Конечно, я этого не делала. В действительности машина была в таком ужасном состоянии, что все сальники пришли в негодность, жидкости перемешались там, где не должны, двигатель перегрелся, и… Я так и не поняла технического объяснения, но подобные проблемы бывают только у бедняков. Не хватает средств исправить даже мелкие поломки, но машина нужна, чтобы ездить на работу, поэтому приходится снова садиться за руль, пока тачка не ломается окончательно. Тогда занимаешь деньги и покупаешь очередную ржавую жестянку, чтобы снова добить ее. – Я остановилась, поняв, что пустилась в излишние рассуждения. – В общем, чудо, что колымага вообще ездила. Но ее хватило ровно для того, чтобы убить Роджера.

Обе подруги молчали, но я знала, что нужно еще кое в чем признаться. Рука автоматически потянулась к животу.

– Я потеряла ребенка, – сказала я тихо. – Из-за стресса случился выкидыш. Были внутренние повреждения, и потом я не смогла зачать естественным путем. Поэтому теперь у меня близнецы: мы с Мэттью сделали ЭКО.

В этот раз объятия были еще крепче.

– Боже, Джос, это ужасно, – сказала Кристал. – Надеюсь… ты понимаешь, что ни в чем не виновата. Ты через такое прошла, и ни о каком чувстве вины даже речи быть не должно.

– Но я не могу с ним справиться, – с трудом выдавила я.

– Милая, ты же ничего плохого не сделала, – продолжала уговаривать Лекси, сжимая мне плечо.

– Вы не понимаете. – Я сглотнула ком в горле и продолжила говорить, стараясь не расплакаться: – Мне была ненавистна наша с Роджером жизнь. Я так стремилась выбраться, добиться чего‐то. У меня ведь был повод гордиться собой. – Я взглянула на Лекси, вспоминая, рассказывала ли ей, что случилось после того, как мы покинули наш район. – Я получила стипендию в Королевской академии, поэтому мы и переехали. Мама нашла квартиру, в которой не текло с потолка после каждого дождя. Я хорошо училась, хотела поступить в колледж, хотела лучшей жизни. А потом… забеременела. – К горлу снова подкатил ком. – Я не видела выхода. С Роджером мне до конца дней пришлось бы выживать, наскребая на еду, как и в юные годы. Я не могла с этим смириться. И, увидев течь в машине, ничего не сказала мужу, потому что… – С минуту я сомневалась, что смогу продолжить, но объятия Кристал придали мне мужества. – Потому что хотела, чтобы он попал в аварию, – прошептала я. – В серьезную аварию, и тогда я буду свободна. Так и произошло. – Руки сжались в кулаки, и я закрыла глаза. – И с Мэттью тоже, – наконец призналась я. – Услышав про серийного убийцу, про человека, чьей целью были… я мечтала, чтобы он забрал и моего мужа. И он так и сделал.

– Уверяю тебя, – произнесла Кристал хриплым голосом, – все мы об этом мечтали.

Мы еще долго сидели втроем на тесной кушетке, отпуская весь тот ужас, что происходил с нами. Как ни странно, после этого я почувствовала себя неизмеримо лучше. Словно отмылась от грязи, в которой провела бо́льшую часть своей жизни.

Как и обещала Кристал, наступил катарсис.

Глава 38

Лекси

Я только села за ужин, когда раздались сирены.

Не знаю почему, но сердце у меня упало. Я понимала, за кем приехала полиция, и знала, что их подозреваемая заслуживает ареста и пожизненного заключения если не за убийство моего бесполезного муженька, то за убийство своей лучшей подруги: пусть та и пыталась ее шантажировать, но смерти не заслужила.

Пожалуй, меня даже удивил вой сирен: когда криминалисты целой толпой приезжали ко мне, чтобы без повода перевернуть весь дом, никаких сирен не было.

А значит, копы действительно собираются арестовать Морин.

Я понимала, что зря так поступаю, но все равно вышла на крыльцо, надеясь хоть что‐то разглядеть. В конце концов, когда еще случится видеть, как арестовывают убийцу моего мужа? С моей стороны это было мерзко и мстительно, но сегодня я такой себя и чувствовала.

Когда я схватила свитер и бросилась к входной двери, по лестнице спустился Мартин с обеспокоенным лицом.

– Мам, что случилось? – спросил он. – Я слышал полицию. Они же не к нам?

– Нет, дорогой, не к нам, – уверила я сына. – Все хорошо. Поможешь мне? Поднимись на второй этаж и присмотри, пожалуйста, пару минут за братом и сестрой.

Мартин подозрительно глянул на меня.

– Зачем?

– Мне нужно выйти, – объяснила я. – Полицейские приехали не за мной, клянусь.

– Тогда зачем они здесь?

– Им нужен другой дом. Давай я тебе все расскажу, когда вернусь, хорошо?

Секунду он еще думал запротестовать, но лишь прищурил глаза.

– Надеюсь. – Развернулся и затопал обратно вверх по лестнице.

Я не сдержала улыбку, хотя проявления взросления в старшем сыне случались все чаще и даже иногда ранили. Дети и правда слишком быстро растут.

Зато теперь я могла не волноваться, что меня не будет рядом, пока они взрослеют.

Зная, что на улице по-осеннему прохладно, я натянула свитер, вышла и уселась на садовый стульчик в дальнем углу террасы. Маллиган и Гарвел стояли у центрального входа в дом Морин и звонили в дверь, неподалеку ждала большая группа полицейских – ко мне приезжало гораздо меньше. Может, им понадобилось столько людей, потому что у Морин дом больше?

Через секунду дверь открыли. Я не видела, кто стоит на пороге, но детективы вошли внутрь, а за ними последовали и остальные полицейские. Вскоре послышался крик Морин, который я ни с чем не спутала бы.

Я не отрываясь смотрела на дверь, пока та снова не открылась. Теперь вопли Морин были отчетливо слышны, и практически все наши соседи взволнованно выглядывали из домов, потревоженные разгорающимся скандалом. Несколько минут из дома доносились звуки борьбы и погрома, и наконец Маллиган и Гарвел вывели Морин в наручниках.

– Уберите от меня руки! – верещала задержанная