столик, Сю протянула ему чек:
– Восемь фунтов шестьдесят пенсов. Благодарю вас.
– Сколько?! – Миллер изучил чек и покачал головой. – Из чего тут делают брауни, из золота?
– Если вы тоже захотите выпить кофе, я возьму еще чашечку.
Миллер приподнял бровь.
– Смотрю, ночь прошла очень бурно?
– Маленький, и побольше взбитых сливок.
Когда Миллер вернулся с двумя кофе и булочкой для себя, Сю спросила:
– Ну что, встреча была информативной?
– Ну, думаю, мы можем исключить из подозреваемых Ральфа Мэсси, и я склонен согласиться с мнением Поупа насчет Мишель Катлер, так что… – Миллер осекся, увидев, что Сю качает головой. – Что?
– Я имела в виду дело вашей жены, – сказала Сю. – Мы оба знаем, что для этого дела – ну, знаете… для того, с которым мы сейчас работаем, – ваш приятель не мог предложить ничего особенно полезного.
– О, так ты догадалась?
– Вам лучше быть со мной откровенным.
Миллер снял ложечкой пенку со своего кофе.
“Кстати, тебе следует рассказать ей всю правду…”
И вот Миллер – поскольку обычно покойная жена давала ему толковые советы – поступил точно так, как она ему сказала, и поведал напарнице всю историю вечера убийства Алекс. Некоторые специфические детали он, правда, решил опустить (например, ключевые отличия между танго и самбой), но все важные элементы остались на месте. Пустая сцена, пустая раздевалка, брошенный телефон и Ральф Мэсси, смотрящий на все с балкона.
С начала и до конца, от выхода оркестра и до рокового стука в дверь.
– Наверное, это было ужасно, – сказала Сю, когда Миллер закончил.
– Именно так и было, – сказал Миллер. – В конце концов, я неделю не мог вернуть смокинг в пункт проката, а эти сволочи берут плату за каждый день…
– Необязательно это делать, – сказала Сю.
– Что делать?
– Что вы обычно делаете – обращать все в шутку. Вы спокойно можете… побыть нормальным.
Миллер улыбнулся и собрал крошки на своей тарелке. Затем отвернулся и около минуты понаблюдал за людьми, сновавшими туда-сюда, то с улицы, то на улицу. Люди за окном шли быстрее обычного, а потом начался дождь и все раскрыли зонтики.
– Так вы думаете, что это был Мэсси или Катлер?
– Наверняка, – сказал Миллер. – Алекс мешала спокойно вести бизнес им обоим. Она была действительно профессионалом своего дела. Как выяснилось, даже слишком хорошим профессионалом.
– И Шахматист как-то вам помог?
– Он сказал, что собирается, – сказал Миллер, вспоминая о словах Гэри Поупа, что он с кем-то там “договорился”. – Он хочет что-то мне переслать, но что именно – можно только догадываться. – Тут он ухмыльнулся. – Извини, но трудно быть с тобой серьезным, когда у тебя усы из сливок.
Сю схватила салфетку.
– Чуть не забыла: мне же звонил Салливан.
– Та-та-ра-та-та…
– Они наконец что-то добыли из мобильника Эдриана Катлера. Как и следовало ожидать, куча входящих вызовов с одноразовых номеров и исходящих на них же – но теперь стало известно, где именно были куплены некоторые из них.
– Дай угадаю, – сказал Миллер. – Салливан решил великодушно поручить нам чудесную работу – походить по магазинам мобильных телефонов и посмотреть в них записи с камер видеонаблюдения.
– Только в одном магазине. – Сю собрала вещи и приготовилась выходить. – В течение нескольких недель перед убийством Катлер много раз звонил на один и тот же номер. Так что это не будет слишком напряжно.
Они вышли из-за стола, и Миллер посмотрел на часы.
– Ну, все скоро закроется, так что, может, отложим это приятное времяпрепровождение до утра?
Он остановился возле двери и придержал ее на Сю.
– Что ты там говорила про “быть нормальным”? Я уже пробовал – и честно, не пойму, чего все ахают.
Глава 42
Поразмышляв с минуту и рассчитав скорость и траекторию, Имран Мирза медленно поднялся с корточек и замер над своим мячом. Его дыхание было ровным и неглубоким. Лучи послеполуденного солнца отражались от его сигнального жилета. Он расправил плечи и покрутил задом, затем сделал медленный и уверенный пробный взмах. Потом еще один. А затем, бросив последний взгляд на лунку, отвел клюшку назад…
Миллер кашлянул.
Имран выпрямился и обернулся.
– Ах ты, жулик!
– Что? – Миллер возмущенно посмотрел на него; из его вытянутой руки свисала точно такая же клюшка. – Просто в горло что-то попало.
– Еще раз так сделаешь, тебе туда попадет мой кулак.
– Да расслабься ты, – пробормотал Миллер, наблюдая, как его противник поворачивается и, снова сосредоточившись, опять начинает свои бесячие ритуальные пляски. Покачивания задницей, пробные взмахи. – Мы же не в Сент-Эндрюсе[15]…
Имран ударил по мячу, победно вскинул в воздух кулак и повернулся, лучась торжеством.
– Ну, что, осталась еще одна лунка. Надеюсь, у тебя с собой наличные.
Через несколько минут, когда Имран загнал-таки мяч в последнюю лунку и положил в карман неохотно отданный Миллером мятый конверт, они уселись на свое обычное место на скамейке. На ней была вырезана надпись “ТЫ СУКИН ВНУК”, свежевыкрашенная и очищенная от птичьего помета – все-таки Имран Мирза был одним из самых прилежных садовников в муниципалитете.
– А ты везучий, – сказал Миллер.
– Мастерство не пропить, приятель.
– Мастерство? Ты просто знаешь все маршруты!
– Не совсем.
– Что значит, “не совсем”? Это ж, блин, ты тут все выкашиваешь!
– Всегда одни и те же отговорки. – Имран вздохнул и достал сигареты. – Печально, на самом деле.
Он закурил и откинулся назад, окидывая взором свою вотчину. Дорожки, по которым он рассекал на уборочной машине, игровая площадка, с которой он регулярно гонял любителей курнуть на природе, поле для гольфа с девятью лунками – его гордость и отрада.
– Ничего это не отговорки, – сказал Миллер. – Я просто хочу, чтобы ты поменьше выеживался, когда выигрываешь.
Имран отвернулся и покачал головой.
– Помнишь, ты когда-то выиграл? Именно “выиграл”, а не “выигрывал”, потому что это было всего один раз. Ты тогда так выплясывал, как будто выиграл гребаный “Мастерс”[16]. А потом еще подбежал к какой-то женщине, которая рядом выгуливала собаку, и полез к ней обниматься, помнишь?
– Она отделалась легким испугом.
– Она была готова вызвать полицию, пока ты не сказал, что полиция уже здесь – и это ты. По-моему, после этого она испугалась еще больше.
– Я просто хочу сказать, что у тебя есть преимущества. Может, нам лучше играть в парке, за который ты не отвечаешь? Тогда борьба была бы равной.
– Да, но тогда придется платить за клюшки и мячи.
– Тоже верно, – согласился Миллер.
Миллер и Имран знали друг друга с одиннадцати лет, с того дня, когда их посадили за одну парту. В их
