Николая.
— А там приписка: «Бухгалтерша ваша — скудоумная женщина. Одобрила дурных подрядчиков. Возьмите меня на работу», — довольно заключил Николай.
Мы удивленно переглянулись, явно не понимая, что происходило с фирмой и с ее несчастным директором.
— И кто это был? — не понял Михаил.
— Ну, подключили к расследованию ОКО. Те прибыли, присмотрелись внимательнее и выяснили, что был призрак бухгалтера, который умер от сердечного приступа в этом здании, но в другой фирме, — пояснил Николай. — Это нам потом уже работник ОКО сказал. Призрак тот по ночам бродил по офисам как неприкаянный, ему приглянулась компания, и он решил в ней поработать. Стал вселяться в технику, печать документы, и подписывать их на проверенных работяг.
— Дела! — только и выдал я и покачал головой. — Какими полезными, оказывается, могут быть призраки.
Отчего-то при этой фразе мелькнула мысль о графине.
— Мистический Петербург… — тихо восхитилась Настя и уточнила. — А что с ним стало? С призраком? Его наняли?
— Нет, конечно. Приехали жрецы и освободили трудягу от забот, оформив его душе вечный отпуск в обителях Творца.
— Я бы не смог работать по соседству с призраком, — напряженно произнес Михаил и поежился. — Бр-р-р. Жуть какая.
— А я бы смогла, — задорно ответила Настя. — Это полезно! Мне кажется, история очень обнадеживающая.
Я удивленно посмотрел на сидевшую напротив девушку и осторожно произнес:
— Ты же только недавно хотела почистить дом от потусторонних сил?
— Да это я так, — отмахнулась секретарь. — Пошутила, чтобы напугать нашего гостя. Мол, у нас в доме живет призрак.
От ее слов я едва не поперхнулся кусочком мяса, которое только что отправил в рот.
— Главное жрецам из ОКО этого не говори, — предостерег девушку Николай. — Они ребята серьезные и таких шуток не понимают. Закроют вашу мастерскую на карантин на пару недель и разворотят здесь все. А ты будешь в их отделении объяснять про то, что это всего лишь шутка.
Девушка подернула плечом:
— Ну, ты же не из ОКО, — глядя прямо в глаза приятелю, произнесла она и захлопала ресницами.
— Ну, к реставрации я призраков не допущу, — отшутился я, меняя разговор в другое, более мирное русло. — За остальное не ручаюсь.
Настя рассмеялась, оценив мою шутку.
— Кстати, — Николай перевел на меня взгляд. — А ты хотел бы работать в ОКО? Ну, или СКДН? Были бы почти коллегами.
Я покачал головой:
— Не очень люблю изгонять демонов из одержимых. Мне больше по душе простая работа со старинными вещами, которым нужна вторая жизнь. Как тому цветку, который ты принес в подарок.
Боковым зрением я заметил, как стоявшая в дверном проеме Татьяна Петровна фыркнула и улыбнулась, прикрыв рот ладонью.
Николай усмехнулся, подцепил вилкой картошку:
— Понимаю, — произнес он наконец. — Хотя, если честно, твоя работа и работа ОКО пересекаются куда чаще, чем ты, наверное, хотел бы.
— Пока еще Творец миловал, — отшутился я и покосился на графиню. — И надеюсь, так будет и дальше.
В комнате повисло неловкое молчание.
— А скажи, — подняв взгляд на Николая, произнесла после паузы Настя. — вот ты много всякого видел по работе. Странного, жуткого, непонятного. С призраками и одержимыми наверняка сталкивался.
Парень кивнул:
— Само собой, — подтвердил он. — Мы же первыми на место приезжаем. Ну, если это не явная паранормальщина.
— И тебе никогда не было… не по себе? — уточнила девушка.
— Бывало, — коротко ответил приятель.
— И что делаешь в таких случаях?
Николай пожал плечами:
— Иду на ужин к друзьям, которые хорошо готовят.
Настя посмотрела на него секунду. Потом улыбнулась:
— Разумная стратегия, — оценила она.
— Работает безотказно, — выступил Николай и поспешно перевел тему разговора. — Кстати, про ОКО и бесовщину. Был у нас случай, я еще практикантом был. Молодым и зеленым…
И под очередную байку приятеля ужин продолжился…
Глава 22
Суетливое утро
Ужин прошел превосходно. И когда сумерки уже стали перетекать в ночь, а тарелки на столе опустели, гости начали расходиться.
Первым ушел Михаил, которому утром нужно было идти по личным делам. Затем попрощалась Настя. Девушка сослалась на усталость и насыщенный день. У двери она чуть замешкалась и с улыбкой взглянула на Николая. Но как едва приятель открыл рот, она выпорхнула за дверь.
— Эх, — сокрушенно вздохнул товарищ. — А я только хотел предложить ее подвезти.
— Вряд ли бы она согласилась, — заметил я. — Но между вами наступило что-то вроде вооруженного перемирия.
— Значит, я двигаюсь в правильном направлении, — улыбнулся парень и взял лежавшую в кресле куртку. — Ладно, завтра тебе позвоню.
— Буду ждать, — ответил я.
Когда Николай ушел, в доме наступила непривычная тишина. Он не опустел, но будто бы затих, задремал. Я подошел к окну, остановился у подоконника. Сенька-Стоик отдыхал на своем месте. Земля в горшке была слегка влажной.
Я вздохнул. Создал плетение «обновления», и коснулся ладонью земли. Довольно отметил, как медленно, но верно, цветок начал приходить в себя. Сухие листья осыпались, а те, что еще имели возможность ожить, стали зеленеть и крепнуть. Вот Настя обрадуется, когда увидит. Решит, что это ее забота творит чудеса, а я ничего ей не расскажу.
Оставив Сеньку в покое, поднялся на второй этаж. Вошел в кабинет.
Татьяна Петровна сидела в кресле у окна. На подоконнике перед ней лежала книга, которую графиня, судя по всему, не читала уже давно. Призрачная женщина смотрела в окно, вглядываясь в ночную темноту.
— Хороший выдался вечер, — произнесла она, как только заметила мое появление.
— Финал вышел особенно душевным, — согласился я и сел в кресло рядом с Татьяной Петровной. — А вот день…
Графиня повернулась ко мне, с интересом ожидая истории. И я вкратце рассказал про посещение одержимого, которого пришлось изгнать.
Несколько секунд мы молчали. За окном шумел ветер, постукивая по стеклу ветками.
— Вы умеете находить приключения, — произнесла графиня после паузы. — Только недавно приехали в город и уже успели познакомиться с одержимым, попасть на закрытый аукцион и связаться с коллекцией проклятых предметов. Кстати, о вещах.
Она ненадолго замолчала, а затем продолжила:
— Зачем вам эта пепельница?
— Хочу снять проклятье, — просто ответил я. — Но пока я не узнаю причины и человека, который его наложил, сделать я это вряд ли смогу. Слишком уж оно колючее, резкое. Не подступиться.
Татьяна Петровна чуть нахмурилась, а я продолжил:
— Плюс ко всему нужно понять спусковой крючок, который это проклятье запускает.
— Разумно, — произнесла Татьяна Петровна.
— К тому же, — добавил я, — пепельница сейчас не сможет никому навредить.
Графиня посмотрела на меня долгим, оценивающим взглядом.
— Хорошо, — произнесла она, наконец. — Но не затягивайте. Эта вещица веет темной энергией отчаянья и ненависти. Нехорошо держать
