такое в доме.
— Учту.
Она повернулась к окну, взяла книгу, распахнула ее взмахом руки на нужной странице и принялась читать. Я же отметил, что навыки призрака сильно выросли. Взаимодействие с предметами стало даваться графине легко и непринужденно. Это поражало и даже чуть-чуть пугало. Я поднялся с кресла и направился в свою комнату. Уже у двери остановился. Обернулся:
— Спокойной ночи, Татьяна Петровна.
— Спокойной, — не отрываясь от своего занятия, ответила она.
Я покинул кабинет и вошел в спальню. Закрыл за собой дверь, снял пиджак и повесил на спинку кресла и лег в кровать. И почти сразу же провалился в сон.
Проснулся же от настойчивого звонка будильника. Нащупал лежавший на прикроватном столике телефон, выключил сигнал и вздохнул. Некоторое время просто лежал, глядя в потолок, размышляя о том, как много произошло в столь короткий срок. Настолько, что ни тело, ни мозг не успевали адаптироваться к переменам. А ведь совсем недавно я покинул стены семинарии, думаю, что меня ждет лишь скучная рутинная реставрационная работа.
С этими мыслями сел в кровати, спустил ноги на пол, потер ладонями лицо, прогоняя остатки сна. Нехотя встал. Наскоро привел себя в порядок, оделся и вышел из комнаты.
Настя уже сидела в гостиной. Девушка устроилась в кресле с чашкой кофе, как это обычно и происходило по утрам. Перед ней на журнальном столике лежала аккуратная стопка бумаг, их-то девушка как раз бегло и просматривала.
— Доброе утро, — произнес я, останавливаясь в дверях.
— Доброе, — не отрываясь от своего занятия, ответила секретарь. — Кофе уже сварен.
— Спасибо. Что бы я без тебя делал?
— Слонялся по дому словно призрак, — пошутила она, но я понимал, что именно так бы и было.
Графиня, которая вплыла в этот момент в комнату, лишь покачала головой, как бы говоря, что слоняться по дому как призрак не так и плохо.
Я направился на кухню, где на столе, и правда, стоял кофейник. Открыл дверцы шкафа, вынул чашку и налил себе исходящего паром напитка. Вернулся в гостиную и опустился в кресло напротив Насти. Сделал глоток и кивнул на лежавшие перед девушкой бумаги:
— Что это?
— Заявки на заказы от Синода, — ответила секретарь. — Из тех, где работы много, а платят мало. Так что мне сегодня придется составить график осмотров, а вам, господин реставратор, прокатиться по храмам Петербурга и области.
Я только пожал плечами:
— Что же. Жаль, конечно, что нет машины. Да и водить я не умею…
— Ну, ты можешь нанять на полставки этого своего жандарма, — протянула девушка. — Как его там… Забыла совсем, — соврала она, пытаясь показать, что он ей вовсе не интересен.
— Николай, — подсказал я, и Настя кивнула:
— Точно. Николай. Так вот…
Разговор прервал зазвонивший в кармане телефон. Вынул аппарат, взглянул на экран и улыбнулся:
— Вспомнишь солнышко вот и лучик, — произнес я и принял вызов:
— Привет, не поверишь, но мы только что о тебе говорили.
Она бросила на меня грозный взгляд, в котором было больше испуга, чем злости.
— А я уж было боялся, что разбужу своим звонком, — послышался в динамике голос приятеля. — А с кем говорили? С Настей?
— С ней, с ней, — подтвердил я и взглянул на сидевшего рядом секретаря, которая заливалась краской от смущения и негодования.
— Ладно, потом расскажешь, — ответил приятель. — Я чего звоню. Помнишь подозреваемого по делу смерти Мещерской, которого определили в лечебницу?
— Помню, — сказал я.
— В общем, подтвердили мне договоренность с их главврачом на посещение, — продолжил парень. — Пришлось сказать, что нужно перекинуться парой слов по старому расследованию, которое связано с текущим. Надеюсь, никуда эта информация не утечет, но делать было нечего. Да и мало ли какое дело я имею в виду.
— Отлично, — воодушевился я.
— Правда, пустят нас максимум на полчаса.
— Да ладно, управимся как-нибудь.
— Так что я могу за тобой заехать… скажем через час. Ты как?
— Буду ждать.
— Тогда до встречи, — попрощался приятель и завершил вызов. Я же взглянул на телефон, который держал в руке.
Настя оторвалась от разбора заявок и с интересом посмотрела на меня, ожидая услышать подробности разговора.
— Мне нужно будет съездить сегодня по делам, — пробормотал я, убирая аппарат в карман. — В психиатрическую лечебницу.
Девушка удивленно подняла брови:
— Твоего друга признали невменяемым? — уточнила она и вздохнула. — А жаль, может быть, и удалось бы мне уговорить его побыть твоим водителем.
Я улыбнулся, показывая, что оценил шутку, и покачал головой:
— Нет, нужно поговорить со свидетелем по старому делу.
— С каких пор реставраторы разговаривают со свидетелями? — уточнила девушка. — Думала, что гражданский может лишь консультировать по вопросам, в которых разбирается. То есть непосредственно по объектам, требующим реставрации.
— Мне нужно узнать кое-что про коллекцию Долгоруких, — уклончиво ответил я.
— Ты не подумай, — начала вдруг оправдываться она, — я очень горжусь, что мой шеф консультирует жандармов и ездит допрашивать свидетелей, просто это опасно.
Я услышал материнские нотки в ее словах и обернулся. Позади меня в паре метров у шкафа стояла графиня. И если до этого она разглядывала корешки книг, раздумывая, какую возьмет почитать следующей, то теперь же стояла, скрестив руки на груди.
Ее забота и волнение легко передавались Насте. Возможно, потому, что девушка сама их испытывала, а графиня просто возводила их в абсолют.
Я нахмурился, давая понять, что уже давно не ребенок и с допросом свидетелей как-нибудь справлюсь. Графиня фыркнула, но покорно кивнула, давая понять, что постарается больше не проявлять излишнюю заботу.
Настя же все это время молчала, погруженная в свои мысли даже не подозревала, какой в комнате происходит безмолвный, но острый диалог.
— Наверное, зря я так, это вообще не мое дело, — произнесла девушка, хотя ей было очень любопытно. Потом кивнула и добавила: — Я как раз составляю график. Внесу в него вашу поездку.
И вернулась к бумагам — деловито, без лишних вопросов. Это было в ее духе: если уж решила не вмешиваться и не спрашивать, то не спрашивала до конца. Ценное качество.
Я допил кофе, поставил чашку на столик.
В окне гостиной в Петербурге разворачивалось обычное утро. Небо было затянуто ровно, без просветов — не угрожающе, просто неожиданно по-осеннему серо. Я слышал, то осень может прийти среди лета, а потом исчезнуть так же внезапно, как приходила. Но у этого были и плюсы. Порой в октябре на несколько дней могло включиться настоящее лето, на те самые взятые взаймы дни.
Вдоль забора прошла женщина с собакой, маленькой и лохматой, которая тянула поводок в сторону с таким видом, будто здесь именно она
