скамейке и самозабвенно целовалась взасос. Парень с длинными светлыми волосами, явно под кайфом, задумчиво созерцал берег и периодически что-то нюхал. Холли достала из сумки сотовый и проверила пропущенные звонки и сообщения. Нет, по-прежнему ничего. Она набрала номер мобильного телефона Софи.
И снова, в который уже раз, ее звонок был переадресован на голосовую почту.
Холли попробовала соединиться с подругой по домашнему телефону, но опять попала на автоответчик. Да что же это такое?
– А, вот ты г-где! А я тебя п-потерял! – Острые резцы демонически сверкнули от вспышки стробоскопа. – Вышла подышать воздухом?
– Уже иду назад, – ответила девушка, возвращаясь обратно в толпу гостей.
Софи всегда отличалась пунктуальностью. А сейчас не пришла на вечеринку и даже не предупредила. И на звонки не отвечает. Это было совершенно на нее не похоже, а потому Холли волновалась за подругу.
Однако она не настолько уж переживала, чтобы это помешало ей развлечься сегодня вечером: раз уж ты здесь, то надо веселиться.
54
Из-за проблем с дверью багажного отсека самолет вылетел на полчаса позже. Весь полет Рой Грейс просидел в своем кресле, спинку которого даже и не думал откидывать, глядя в иллюминатор на заклепки на сером металле корпуса правого двигателя.
За два бесконечных часа, проведенных в воздухе, он так и не смог ни на чем толком сосредоточиться, чтобы скоротать время, разве что сумел частично запомнить расположение улиц в центре Мюнхена. Картонная коробка, куда были сложены пустая упаковка от абсолютно невкусного сырного рулета (его пришлось съесть просто от голода) и стаканчик из-под черного кофе (Рой выпил две порции), задрожала на подносе, когда самолет, пробиваясь сквозь облака, наконец пошел на снижение.
Рой был страшно раздосадован тем, что пришлось понапрасну потерять драгоценные тридцать минут: вроде бы это совсем немного, однако времени у него сегодня и так было в обрез. Он даже не взглянул на стюардессу, убиравшую остатки его завтрака, полностью поглощенный открывшимся под ним необъятным ландшафтом.
Сердце Грейса аж замерло от восхищения, когда он впервые в жизни увидел Германию с высоты птичьего полета. Лоскутное одеяло из коричневых, желтых и зеленых прямоугольников плоских сельскохозяйственных угодий раскинулось на бескрайней равнине. Он увидел небольшие скопления белых домиков с красными и коричневыми крышами, рощицы изумрудно-зеленых деревьев, настолько ярких, что казалось, будто их специально покрасили. Потом небольшой городок. И снова скопления домишек и сельскохозяйственных построек.
В душе у Роя нарастала паника. Узнает ли он Сэнди, если увидит ее? Бывали дни, когда Грейс уже не мог вспомнить лицо жены, не взглянув на фотографию, словно бы время, хотел он того или нет, медленно стирало из памяти ее образ.
И если Сэнди там, внизу, где-то на просторах расстилающегося сейчас под ними пейзажа, то где именно? В городе, который пока еще не виден? В одной из этих отдаленных деревень, над которыми они пролетали? Живет своей жизнью где-то среди этих открывающихся внизу необъятных просторов? В качестве безымянной немецкой Hausfrau[10], чье прошлое никто и никогда не подвергал сомнению?
Рука стюардессы снова возникла перед ним, подняла откидной серый столик и повернула крючок, чтобы закрепить его в сложенном виде. Земля приближалась, здания росли на глазах. Стало видно машины на дорогах. Рой услышал по внутренней связи голос командира экипажа, приказывающего бортпроводникам занять места перед посадкой.
Затем пилот объявил о прибытии в Мюнхен, поблагодарил пассажиров за то, что они выбрали для полета «Британские авиалинии», и пожелал всем приятного дня. Для Грейса до недавнего времени Мюнхен был всего лишь точкой на карте. Названием, которое упоминалось в заголовках газет, звучало в телевизионных документальных фильмах и было известно по школьным урокам истории. А еще там до сих пор жили дальние родственники Сэнди, с которыми она никогда не встречалась, ибо судьбы их разошлись еще в далеком прошлом.
В Мюнхене в молодости жил и был арестован за попытку государственного переворота Адольф Гитлер. В Мюнхене в 1958 году погибла в авиакатастрофе на заснеженной взлетно-посадочной полосе футбольная команда «Манчестер Юнайтед». В Мюнхене проходили печально знаменитые Олимпийские игры 1972 года, во время которых одиннадцать израильских спортсменов погибли от рук арабских террористов.
Самолет тяжело коснулся земли и несколько мгновений спустя затормозил. Грейс почувствовал, как ремень безопасности впивается в живот; двигатели взревели. Дальше лайнер покатился плавно. Они миновали ветроуказатель, затем корпус старого ржавого самолета с разрушенными шасси. По внутренней связи передали объявление для пассажиров, следующих транзитом. Если в начале посадки у Роя сосало под ложечкой, то теперь это неприятное ощущение, казалось, переместилось куда-то выше.
Сосед, на которого он на протяжении всего полета не обращал внимания, включил мобильный. Грейс извлек из кармана кремового льняного пиджака свой телефон и тоже включил его, уставившись на дисплей в надежде получить весточку от Клио. Вокруг раздавались многочисленные сигналы сообщений. Внезапно и его собственный телефон запищал. Сердце подпрыгнуло, но… увы. Это была всего лишь автоматическая рассылка: стандартное приветствие от немецкой компании «Телеком».
Ночь перед вылетом Грейс провел беспокойно, несколько раз просыпался и лежал, не в силах снова заснуть и размышляя, что ему лучше надеть. Он понимал, что это смешно: даже если Сэнди действительно где-то в Мюнхене, то они вряд ли встретятся с ней прямо сегодня. Однако на всякий случай ему все равно хотелось выглядеть получше… Выглядеть – и пахнуть – так, чтобы она его сразу узнала. Сэнди всегда покупала мужу одеколон «Булгари», и у Грейса все еще оставался один неизрасходованный флакон. Сегодня утром Рой попрыскался им. Надел белую футболку под кремовый пиджак, летние джинсы, поскольку в Мюнхене обещали двадцать восемь градусов тепла. И удобные кроссовки, предчувствуя, что, скорее всего, придется много ходить.
Хотя Рой знал прогноз погоды, однако никак не ожидал, что его, пока он спускается по трапу самолета и идет по асфальту к ожидающему пассажиров автобусу, окутает с ног до головы такая приторная, липкая, пропитанная запахом керосина жара. Через несколько минут – чуть позже десяти пятнадцати по местному времени – Грейс, путешествовавший без всякого багажа, миновал зону таможенного досмотра и вышел в комфортабельный, оборудованный кондиционерами зал прибытия. Он сразу заметил Марселя Куллена.
Высокая стройная фигура, коротко стриженные волнистые черные волосы, широкая искренняя улыбка. Немецкий детектив был одет по-воскресному небрежно: в легкую коричневую куртку-бомбер поверх желтой рубашки поло, мешковатые джинсы и кожаные коричневые лоферы. Грейс протянул ему руку. Марсель крепко сжал ее обеими руками и произнес со своим гортанным акцентом:
– Рой, я с трудом тебя узнал. Ты выглядишь
